Мангака 6 (СИ) - Гаврилов Александр - Страница 44

И лишь оказавшись в пусть не ледяной, но очень холодной, градусов в десять, морской воде, я вспомнил о том, что сейчас ещё не то время года, чтобы устраивать купания, а ещё вдруг понял, что я — идиот. Сам же видел, когда зашёл на борт теплохода, что тут есть спасательные круги у бортов, и можно было просто кинуть один из них тому придурку. И какого хрена я вообще кинулся его спасать? Я ж в прежней жизни и плавать-то не умел! Это Сайто в этой умел, у них в школе уроки плавания были, так что далеко не факт, что это моё решение было прыгать за этим чудиком. Если бы я хоть на секунду задумался о том, что вообще творю, то точно прыгать не стал бы!

Вот так занимаясь самобичеванием, я доплыл до мужика, который каким-то чудом ещё держался на плаву, вяло размахивая руками, и схватил его за ворот куртки.

— Ляг на спину, и не дёргайся, а то оба на дно пойдём! — рыкнул я ему, и он, к моему огромному удивлению, вдруг послушался. Я же кинул взгляд на теплоход, который за это время уже успел отплыть довольно далеко, но, к счастью, уже разворачивался за нами.

Пришлось проболтаться в воде ещё с четверть часа, когда нас, наконец, вытащили из воды, укутали пледами и сунули в руки горячий чай, но лично я предпочёл бы сейчас лучше водку, до того замёрз, пока за бортом болтался.

Вокруг нас суетились люди, что-то кричали, бегали, спрашивали, но мне было не до этого. Я глотал обжигающе горячий чай, чувствуя, как меня бьёт такая дрожь, что мои зубы стучали об кружку. Рядом сидела Мидори и обнимала меня, к счастью, молча. Собеседник из меня сейчас был так себе…

Кто-то из членов экипажа сунул мне в руки сменную одежду, я кое-как переоделся с помощью Мидори, а там уже мы приплыли в порт, где нас встречала машина скорой помощи. Того мужика погрузили в неё, а вот я ехать с ними отказался. Не настолько я плохо себя чувствовал, и я решил, что мне вполне будет достаточно принять дома горячую ванну, да лечь в тёплую постель.

Мидори помогла мне сесть в свою машину и довезла до дома, там я с час по отмокал в ванной, и побрёл спать.

На следующее утро я проснулся с дикой головной болью, а тело ломило так, как будто его всю ночь кто-то бил палками. Я кое-как добрался до градусника, сунул его под мышку, и рухнул обратно в кровать, под одеяло. Через пять минут градусник уже показывал тридцать девять.

— Зашибись искупался, — прохрипел я сам себе, гадая, что делать. Надо было на съёмки ехать, а я тут слёг, по собственной дурости. И, может, всё же нужно было соглашаться вчера на скорую?

После недолгих размышлений, я позвонил режиссёру, и поставил перед фактом, что заболел, и сегодня не приеду. Он, разумеется, не сильно этому порадовался, но всё же сказал, чтобы я не торопился выходить на работу и нормально вылечился сначала, пожелал мне скорейшего выздоровления, и мы распрощались.

Я с облегчением устроился поудобнее на кровати, и собрался снова погрузиться в сон, помня, что тот, если верить поговоркам, лучшее лекарство, но тут зазвонил телефон.

— Кушито-сан? Это Мацуо Хироши, — зачем-то представился мне мой адвокат, — Завтра в одиннадцать утра состоится заседание комиссии по вопросу вашей эмансипации, вам необходимо присутствовать на ней лично. Это обязательное требование! И крайне важно не опаздывать! Адрес я вам вышлю на почту.

— Хорошо, я буду, — тяжело вздохнув, пообещал я. Как не вовремя-то… Не могли, блин, где-нибудь в конце недели её собрать, а не в начале. Вот как мне в таком состоянии завтра ехать куда-то? А ехать надо… Видимо, надо будет жаропонижающего напиться, и собраться с силами. Одна надежда, что это собрание не будет слишком долго длиться.

Я опять собрался провалиться в сон, но тут телефон пропищал, сообщая, что кто-то прислал мне сообщение. Я был уверен, что это Мидори решила спросить, как у меня дела, но, когда глянул на телефон, увидел там совершенно незнакомый номер, и короткое сообщение — Сайто, это папа. У меня всё хорошо, через несколько дней буду дома.

Я аж сел, прочитав его. Это что, чей-то розыгрыш, что ли? Или и правда он? И почему с чужого номера? Что вообще происходит?

Я тут же набрал этот номер, но механический женский голос сообщил мне, что абонент находится вне зоны действия сети. Отлично, просто супер… И вот что мне делать? Завтра же комиссия по эмансипации, а тут папаша вдруг нашёлся!

Или, это кто-то пытается так сорвать мою эмансипацию? — вдруг пришла мне в голову мысль. Может, мама узнала о завтрашнем мероприятии, и решила таким образом сорвать его? И где она, кстати? Вчера, когда я приехал домой, её дома не оказалось. Неужто у бабушки на ночь осталась? Или та удавила её, когда мать сказала, что приехала за Мичико? Я б уже и такому событию не удивился бы.

Так что же делать-то? Ехать завтра или нет? — ломал я плохо соображающую голову, от чего она разболелась ещё сильнее, — А хотя, чего я туплю? — вдруг осенило меня, — Мне ж в любом случае не помешает эмансипироваться. Не хочу ни от кого зависеть, даже если отец вернётся. Самому заниматься своими договорами, решать вопросы о своей дальнейшей жизни. А про это сообщение завтра даже упоминать не буду. Вдруг, откажут из-за него, и решат отца ждать? А отцу скажу, если он и правда вернётся, что решил, что это мать так пытается сорвать эмансипацию, или чей-то розыгрыш.

На этих мыслях я успокоился, и, наконец, уснул.

Интерлюдия

— Мама! Смотри, сколько я всего нарисовала, пока тебя не было, — Мичико подбежала к матери, сидевшей на диване рядом с бабушкой, с чашкой чая в руке, и положила рядом с ней целую кипу изрисованных альбомных листов.

— Тут и ты есть, и бабушка, и мои друзья из садика, и Сайто! — перебирала она листы, и один из них протянула матери.

— А ведь похож, — удивилась мать, взяв рисунок, — Посмотри, — показала она своей матери.

— Я его видела уже, — сказала та, но всё же глянула, — У Мичико явный талант к рисованию. Так его взгляд сумела передать, что меня аж в дрожь бросает при виде этого рисунка. Вот сколько знаю уже Сайто, а к его взгляду до сих пор привыкнуть не могу. И ведь не злой, на самом-то деле, парень, а такие эмоции вызывает своим внешним видом… Это тоже талант ведь. Да, очень своеобразный, но талант!

— Раньше он был добрее. И никогда не спорил со мной, — недовольно проворчала Масами, насупившись, — На всё своё мнение, не слушается, чересчур самостоятельный.

— Ну, так и радуйся, что он у тебя вырос таким самостоятельным, — пожала плечами бабушка, — Я, честно говоря, общаясь с ним, когда он ещё маленький был, вообще думала, что он у вас недоразвитым будет. Таким глупым был, и уж слишком эмоциональным, чересчур мягким и робким. Я была уверена, что ему очень тяжело придётся в жизни, и оказалась просто потрясена теми изменениями, которые произошли с ним, когда он ко мне приехал. Совсем другой человек ведь!

— Да абсолютно! — вздохнула Масами, — Прежний Сайто любил меня, а этот ненавидит…

— А не ты ли сама в этом виновата? Какой любви ты хочешь от ребёнка, которого ты бросила? — прикрикнула мать на Масами, воспользовавшись тем, что Мичико убежала от них в другую комнату.

— Да я знаю, что сама виновата… — поморщилась та, — Поэтому не хочу эту же ошибку с Мичико совершить. Сегодня же заберу её.

— Нет, не заберёшь, — жёстко ответила ей мать, — Ты не забыла, на каких условиях я дала тебе деньги? Мичико пока будет жить со мной!

— Что значит — нет? — резко повернулась к ней дочь, — Я вернула деньги, решила вопрос с мафией, и больше никому ничего не должна! Я могу забрать дочь, и уйти! Ты не имеешь права мне мешать!

— Ты вернула деньги? Ты решила? — с усмешкой посмотрела на неё мать, — Это я дала тебе деньги, это я решила вопрос с мафией, через знакомого выйдя на якудзу! Что ты там сама нарешала, скажи мне? Только как мужу рога наставить, за что он тебе и мстит теперь. Или, может, ты и с мужем уже вопрос решила, который, оказывается, выжил и неизвестно что сейчас замышляет?

Масами промолчала, отвернувшись.