Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 5

Кстати, питались мы теперь все вместе. По крайней мере, стол на тридцать человек (а к нам присоединились те, кто более-менее выздоровел) нашелся. Я сидела во главе, а по-прежнему испуганные и напряжённые слуги рассаживались по обе стороны от меня.

Да, я решила сразу вводить новые порядки — свои собственные, совершенно не заботясь о том, что перемена во мне произошла крайне разительная. Скоро люди привыкнут и перестанут удивляться.

Теперь мы обязательно молились перед едой. Не то чтобы я была религиозной, но мне хотелось создать антипод тому монстру, который был в этом теле до меня. Этих людей нужно было лечить не только физически, но и психологически.

Во мне вновь проснулся врач — моя истинная сущность, моё призвание, моя миссия. И это вдохновляло. Как всегда, собственные проблемы уходили в сторону, когда я бралась за любимое дело…

Когда основные проблемы были более или менее решены, я захотела разобраться с вопросами, которые давно гнездились в голове.

Я позвала Варю и начала расспрашивать её — нет ли здесь каких-то тайных подвалов или скрытых комнат, куда никогда не допускали слуг.

Но она лишь отрицательно мотнула головой:

— Я работаю здесь всего лет шесть, госпожа, — развела она руками. — Многого не знаю. Да и такие тайны нам бы никогда не доверили. Простите… Но я найду человека, который может знать. Старик Фёдор — он ещё вашему батюшке прислуживал. Сейчас его приведу.

Старик оказался крайне немощным. Он тоже переболел и теперь едва передвигал ногами. Я усадила его в кресло и приказала Варе его обслужить. Старику принесли горячего чаю и мягких булочек, которые он смог помять беззубым ртом.

Мужчина боялся смотреть мне в глаза, и мне пришлось включить всё своё обаяние, чтобы разговорить его. Я спрашивала о потайных комнатах, о подвалах, о чём-то таком, что неизвестно обычному кругу слуг.

Старик был бледен и явно не хотел говорить. В конце концов я спокойно, но довольно твёрдо приказала ему рассказать всё, что он знает. Напуганный изменением моего поведения, он выпалил:

— Батюшка ваш темницу держал, но чужих туда не пускал никого. Но уж вы-то и сами должны знать об этом, госпожа. Чего меня трогаете?

Я вздрогнула.

— Темница, значит… А где она находится? Покажешь?

Старик опустил глаза:

— Покажу, коли прикажете.

На этом и порешили…

Путь в темницу не зарос паутиной. Каменные ступени, ведущие вниз, не были покрыты пылью. Значит, этим проходом пользовались регулярно. Было сыро, холодно, противно. Атмосфера стояла жуткая.

Я взяла одного из близнецов и пошла вперёд — он освещал мне путь факелом.

Путь наш закончился у небольшой, потёртой от времени деревянной двери. Замка не было, но дверь не поддавалась.

— Варфоломей, разбей её топором, — приказала я.

Я сама не знала, что именно искала, но нужно было за что-то зацепиться. Возможно, интуитивно я шла к чему-то важному — и нашла.

В комнатушке, оказавшейся за дверью, обнаружился склад. Целая груда сундуков, набитых тканями, местами истлевшими от времени, а также непонятными бумагами, свитками и книгами.

Книги привлекли моё внимание больше всего. Стерев пыль с одной из них, я приоткрыла пожелтевшие страницы — и с изумлением поняла, что могу читать написанное.

«Записки лекаря Иоанна» — значилось на первой странице.

«Лекарское искусство иеромонаха Серафима» — называлась другая рукопись.

Я почувствовала трепет. Это была моя стихия.

Но почему эти книги спрятаны здесь и лежат, видимо, уже очень давно?

Я приказала Варфоломею аккуратно сложить их в корзины и отнести в мою комнату. Остальные сундуки тоже вынесли наверх — я собиралась пересмотреть их содержимое и определить, представляет ли оно хоть какую-то ценность. Этому поместью отчаянно нужны были средства…

Я погрузилась в чтение и просто пропала. Было так интересно разгадывать древние рецепты: прикидывать в голове, что реально, а что — нет; делать пометки, чертить на полях углём (чернилами я писать ещё не научилась). О том, какие из рецептов хочу попробовать на практике, думала постоянно.

Смутно помню, как мне приносили еду и как я ложилась спать. Кажется, провела за книгами целую неделю.

Ранним утром служанка разбудила меня испуганным криком:

— Госпожа! — она буквально влетела в спальню без стука. — Неподалёку от поместья — конный отряд. Боюсь… это может закончиться очень плохо. Все наши солдаты разбежались. Защищать нас некому.

Я нахмурилась.

— А кто-то может нам угрожать? — уточнила на всякий случай.

— Соседи могли прознать о нашем бедственном положении. Они могут захотеть прийти и захватить оставшееся, — ответила она встревоженно.

— Ладно, — сказала я, отложила книгу и поспешно стала одеваться. — Беги и прикажи братьям-близнецам немедленно закрыть ворота.

А сама прикинула, что неплохо было бы снять со стены в столовой огромный арбалет.

Да, я умела с ним обращаться. Стрельбой из лука занималась еще в школе. У нас был физрук, помешанный на фэнтези-мирах. Вот он и научил. Когда вернусь домой, найду мужика и скажу ему спасибо…

Глава 5 Наверняка мертва…

Барон Родион Северов, человек грузный, широкоплечий и рыжебородый, сидел верхом на вороном жеребце и самодовольно щурился на серые крыши имения Орловых, видневшиеся внизу. Под копытами хрустел иней, воздух был холоден и прозрачен — утро выдалось ясным, как будто само небо благословляло его на «великое дело».

— Ну что, — протянул он, прищурившись, — вот и владения покойной графини Орловой. А в том, что она отправилась в преисподнюю, у меня нет никаких сомнений!

Рассмеялся.

Некоторые из его людей переглянулись. Один из них, долговязый, в поношенном кафтане, нерешительно кашлянул.

— А вы действительно уверены, что она… окочурилась, барин? — неуверенно спросил он. — А то ведь проклянёт, век не отмоемся…

— Да мертва она, говорю же! — фыркнул барон, поигрывая кожаным ремешком поводьев. — Померла, как миленькая! Один её бывший солдатик рассказывал — служил у неё лет пять, да как хворь косить всех начала, он и сбежал. Чудом не захворал. Так он видел ее бездыханное тело, лежащее в нечистотах! Давно пора было кому-нибудь эту ведьму со свету извести…

— Так, может, не стоит туда соваться, господин барон? — вмешался другой, пониже ростом, с простуженным голосом. — Там ведь… эпидемия, вроде бы, была. Люди гибли.

Северов расхохотался. Смех у него был гнусавый и более всего напоминал хрюканье.

— Эпидемия! — повторил он с издёвкой. — Да была бы эпидемия — пол провинции уже бы сдохло! Не смеши меня, Алексей. Это не зараза, это… мудрое решение. Ведьму и всех её прихвостней просто отравили.

— Отравили⁈ — понизил голос ошеломленный слуга. — Но кто???

— Очень умные люди, — с удовольствием продолжил барон, поправляя плащ. — Елена Николаевна успела всем кровь попортить — и соседям, и знати, и даже своему жениху. Гордячка, что ни слово — вызов. Говорят, даже с нареченным грызлась по любому поводу и ни в чем ему не уступала. Небось он ее и пришиб, чтобы не жениться. Ха! Вот ведь ирония судьбы…

Он довольно усмехнулся, оглядывая свои владения — вернее, то, что вскоре должно было ими стать.

— Что ж, — барон поднял руку, — пора заняться делом. Пока другие не добрались, мы успеем. Земля-то — знатная. Дом хоть и подгнил, да место хорошее.

Конники выстроились позади него, звякнули упряжью, и отряд медленно двинулся с холма вниз.

Родион Северов ехал впереди, с весёлым блеском в глазах и видом человека, уверенного, что удача сама стелет ему дорогу. Он даже не обернулся — не заметил, как за его спиной более скептично настроенные воины переглянулись, перешептываясь о том, что барон слишком радуется смерти той, кто, быть может, ещё вовсе не умер…

Кутаясь в подбитый мехом плащ — дни стали холодными, кажется, срывался даже снег — я забралась на смотровую башню. Да, таковая тут тоже имелась, будто это не поместье, а настоящий замок.