Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ) - Кривенко Анна - Страница 18

Я отвернулась и снова занялась клумбой. Слышала, как карета остановилась, как Андрей Власович вышел из неё и начал приветствовать незнакомок. Они любезничали, он отвечал не менее вежливо, называя молодую барышню Алевтиной, а пожилую — госпожой Ватютиной.

Наконец, беззаботно щебеча, вся троица направилась к входу в поместье. Я уж было подумала, что буду благополучно избавлена от ненужного внимания, как вдруг Андрей Власович остановился и, обратившись к ним, сказал:

— Вы проходите, я на минутку.

Женщины недоуменно переглянулись и начали подниматься по каменным ступенькам. Мужчина же развернулся и направился прямиком ко мне.

Боковым зрением я заметила, что гостьи не послушались и остановились у самой двери, наблюдая за тем, куда он направляется. Выругалась сквозь зубы. Почему-то мне дико не хотелось, чтобы они узнали Пелагею. Я догадывалась, что нарвусь на ещё большее унижение, и мне придётся переживать очередные неприятные мгновения.

Обозлилась на Андрея Власовича донельзя. Неужели он делает это специально? Ну да, а как же! Его задача — подвергнуть свою противницу наибольшим страданиям.

А для горделивой Пелагеи хуже нет, чем потеря собственного достоинства. По крайней мере, он так считает.

Остановившись в нескольких шагах от меня, Андрей Власович заложил руки за спину.

— Вы с каждым разом всё больше удивляете меня, Пелагея, — произнёс он холодным тоном. — Всё-то вы умеете. Откуда такие навыки у аристократки?

Я скрипнула зубами, после чего выпрямилась и посмотрела на него не менее ледяным взглядом. Правда, тут же вспомнила, что собралась его просить об одолжении, и это повергло меня в дикое огорчение. Ну вот, даже сохранить достоинство не могу! Пришлось умерить свою гордость и произнести кротко:

— У меня есть цель. Моя цель — спасти детей. Поэтому ради них я сделаю всё возможное, что от меня требуется. Любую работу, которую только осилю.

Я говорила это, глядя в землю, чтобы не выдать той ярости, что клокотала в груди. Эх, если бы я не нуждалась в нём сегодня, я бы, наверное, не смогла удержаться от демонстрации своих чувств.

Но, получив ответ, он не собирался уходить. Стоял и стоял, даже не переминался с ноги на ногу. Я разглядывала носки его блестящих туфель, и мне хотелось плюнуть на них.

В это время гостьи соседа шушукались на крыльце. Наверняка, они обсуждают наш диалог, всё слышат. Ух, как я ненавижу этого человека! Он ведь мог просто уйти, чтобы сохранить мне моё достоинство. Но… я снова вспомнила то, как вела себя Пелагея, и в чём перед ним виновата. И моя ярость тут же сдулась.

Он имеет право мстить? Имеет. Она вытворяла что-то ужасное. Но отдуваться-то приходится мне. Как же это несправедливо!

— Что ж, могу вас похвалить, — снова подал голос Андрей Власович.

Я заставила себя перевести взгляд на его лицо. Он внимательно изучал меня прищуренным взглядом. Длинные, слегка волнистые волосы шевелились на ветру. Выглядел он, конечно, изумительно, ещё лучше, чем в первые дни нашего знакомства. Молод, красив, статен. Неудивительно, что к нему приезжают всякие девицы и хихикают невзначай.

Впрочем, мне-то что до этого?

Я начала злиться на себя за неуместные мысли. Увидев, наверное, что-то свирепое в моём взгляде, Андрей Власович хмыкнул:

— Как закончите с клумбами, можете возвращаться домой. Я не изверг.

Я поняла, что прямо сейчас мой шанс попросить об одолжении. Когда Андрей Власович уже начал разворачиваться, чтобы уйти, мне пришлось его окликнуть:

— Подождите, пожалуйста.

Молодой человек замер и развернулся опять. Посмотрел на меня, приподняв бровь с неким любопытством. На лице его застыло выражение: «Что же, интересно, она сейчас придумает?»

Я скрипнула зубами, но взяла себя в руки колоссальным усилием воли.

— У меня к вам небольшая просьба, — произнесла я приглушённо, чтобы те мымры на крыльце не слышали. — Мне завтра утром на пару часов срочно нужно в город…

Я хотела сказать о коне, но он меня прервал:

— Что ж, разрешаю вам опоздать завтра…

И снова собрался уходить.

— Это ещё не всё, — поспешила добавить я, нервно дёрнув плечом.

В теле была напряжена каждая мышца. Правда, мне показалось, что голос соседа прозвучал насмешливо. Похоже, ему нравится наблюдать за мной, нравится видеть мою неловкость! Ах он гад… но я от него завишу.

Всё, успокойся, Пелагея. Успокойся немедленно!!!

— Я хотела также попросить вас… не одолжите ли вы мне коня на эту поездку? Я вернусь очень быстро. Обещаю, что с ним будет всё в порядке. В залог могу оставить эти монеты…

Я достала из-за пояса холщовый мешочек, который слегка звякнул.

Андрей Власович некоторое время рассматривал меня недоумённо, а потом рассмеялся:

— Неужели вы снизошли до того, чтобы так кротко и мягко попросить меня об одолжении? Да чего уж там… Насколько же острая нужда оказалась полезной для вас, соседка!

Мне оставалось только молчать.

— Однако… — он прищурился, рассматривая меня, как забавный экспонат. — Я ведь не могу вам доверять. А что, если вы украдёте лошадь?

— Не украду, — произнесла я как можно более спокойно. — Потому что я помню о ваших угрозах подать на меня в суд. Я не настолько глупа, чтобы портить с вами отношения после того, что произошло.

Он снова хмыкнул и кивнул:

— А вы чертовски разумны, Пелагея. Что ж, я одолжу вам коня. Точнее — кобылу. Приходите сюда завтра утром, и вы её получите. Залог не нужен. Вашим залогом является память о возможном судебном разбирательстве.

— Спасибо, — произнесла я, едва двигая губами — настолько я чувствовала себя скверно.

Ничего не ответив, Андрей Власович развернулся и направился к крыльцу, где его ждали внимательно слушающие нас неприятные дамочки.

— О, я узнала её! — вдруг воскликнула молодуха, указывая на меня рукой. — Это же Пелагея Степановна Шапошникова! Вдова графа Анатолия Шапошникова. Но что она делает здесь в роли служанки?

Я отвернулась, прикрыв ладонью лицо.

Блин, узнали!

Глава 18.Воля, напасти и сильные руки…

Иногда я по-настоящему радуюсь тому, что у меня есть сила воли. Потому что человек с более мягким складом характера, пожалуй, не выдержал бы такого напряжения сразу. В тот день я постаралась закончить с клумбами как можно скорее — лишь бы не столкнуться снова с этими высокомерными дамочками. Ускользнула домой злая, как черт.

На следующее утро, чуть свет, я отправилась к дому соседа. К счастью, меня встретила не Розалия, а пожилой конюх — человек с усталым, но доброжелательным лицом. Он выдал мне кобылу: не молодую, но вполне надёжную. С опаской, но решительно, я забралась в седло. Мы с ней быстро нашли общий язык.

Я навьючила на неё мешок с канделябрами — тяжёлый, как моя жизнь, и отправилась в путь. Дорога до города показалась длинной и тревожной. Я изо всех сил старалась не думать о том, что везу в мешке целое состояние. Серебро — это вам не шутки.

К счастью, мне попалась приличная лавка, и я смогла сбыть канделябры по относительно справедливой цене. Конечно, уверенности в том, что меня не обвели вокруг пальца, не было. Но сумма, которую я выручила, внушала спокойствие: на месяц, а может, даже на два нам с девочками должно хватить.

Правда, один немаловажный вопрос остался нерешённым: долги. Я по-прежнему в них, как в шелках. Что делать дальше?

За канделябры мне заплатили тридцать серебряных монет. Я сложила их в мешочек, крепко затянула шнурок и тронулась в обратный путь. Было ещё только около девяти часов утра.

И вот тут, как назло, навстречу мне выехала карета. Она резко остановилась, и я поняла — ничего хорошего меня не ждёт.

Изнутри вылез тот самый плюгавенький мужичонка, которому я задолжала.

— Ну надо же, — воскликнул он, заграждая путь. — Какая удача! Очень вовремя, Пелагея Степановна. Две недели вышли. Где мои деньги?

Я тихо выругалась себе под нос. Почему он должен был попасться мне именно сейчас??? Вот уж ирония судьбы. Но отдать всё, что так тяжело добыла, я просто не могу!!!