Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ) - Кривенко Анна - Страница 47

— Выпейте, госпожа, — рядом возник Никита, протягивая бокал с чем-то прохладным и сладковатым.

Я взяла машинально, благодарно и встретилась с ним взглядом. В глазах парня плескалась тьма, боль. Он всё увидел и всё понял. Почему-то стало стыдно, неловко, но потом я себя оборвала.

Прекращай, Ирина. Бери себя в руки и хватит проявлять слабость налево и направо.

Сделала глоток, выпрямилась и отпустила. Всё отпустила. Нужно думать о выступлении.

Не знаю, сколько времени прошло, как вдруг позади раздался звонкий голос. Ленивый, с лёгкой каплей высокомерия:

— О, какая неожиданная встреча!

Я обернулась. Анастасия шла в мою сторону, грациозно лавируя между людьми, как будто площадь принадлежала ей одной. Справа и слева от неё — две подружки, тоже надменно улыбающиеся. Она бросила на меня взгляд превосходства и широко улыбнулась. Я почувствовала, как внутри снова вспыхнула иррациональная злость.

— Давно не виделись, Ирочка, — произнесла Анастасия, без стеснения хватая меня за руку. — Я так соскучилась по тебе. Как у тебя дела?

Она пыталась создать видимость, будто мы подруги. Я высвободила пальцы и натянуто улыбнулась:

— Всё замечательно. Даже добавить нечего.

— Ты похорошела, — отметила она, разглядывая меня с ног до головы. — Но до истинного совершенства, конечно, ещё работать и работать. Однако я восхищена твоим трудолюбием. Ты смогла сбросить, наверное, несколько килограммов, не меньше.

Всё это она произнесла с ослепительной улыбкой, но её издёвка была столь очевидной, что я заскрежетала зубами. Не удержалась.

— Трудолюбивый человек всегда в почёте, — ответила я максимально спокойно. — Да и не нужно забывать, что самое главное — это не внешность человека, а его личность. Можно иметь очень красивую обёртку, но гнилое нутро. Знаешь, как бывает? Наливное яблочко, а внутри-то червивое.

Теперь пришла очередь злиться Анастасии. Конечно же, она поняла, на что я намекала именно на нее.

— Ну, судить чужую внутренность вряд ли кому-то дано, — взмахнула она рукой высокомерно. — Встречают по одёжке, как ни крути. Не сомневаюсь, что однажды ты станешь настоящей красавицей, Ирина. Я жду — не дождусь того дня. Дождусь или нет, зависит от твоих стараний. Так что старайся, дорогая…

Она похлопала меня по плечу, а подружки позади неё гнусно захихикали.

Моя улыбка стала шире.

— Уж постараюсь, поверь мне. А на добром слове — спасибо. Хотя оно вряд ли поможет мне в жизни, но всё равно приятно.

Оценив мою колкость, Анастасия скривилась, после чего театрально всплеснула руками и произнесла:

— Говорят, ты подружилась с ещё одной толстушкой нашего княжества. Две девицы под стать. Где же твоя ненаглядная Серафима?

— Чего тебе надобно? — неожиданно раздался сбоку мрачный голос княжеской племянницы, и Анастасия аж подпрыгнула, задев кого-то из окружающих локтем.

На неё укоризненно обернулись, но ей было наплевать. Я повернулась к Серафиме. Та смотрела на наглую девицу волком и тяжело дышала, будто готовая броситься на неё с кулаками.

Я тут же подошла ближе и успокаивающе сжала руку подруги. Потом повернулась к Анастасии и с притворной улыбкой произнесла:

— Думаю, тебе уже пора. Мы однозначно не хотим ничего пропустить из-за пустой болтовни. Всего доброго!

Улыбка сползла с лица этой змеи в платье. Она презрительно скривилась, развернулась и ушла. А одна из её подружек совершенно неаристократично показала нам язык.

Серафима пошла красными пятнами от злости, после чего начала бормотать под нос какие-то очень жёсткие ругательства, которые, естественно, не вписывались ни в какой аристократический этикет.

Я сжала её руку сильнее.

— Не бери в голову. Змея она и в Африке змея. Всё, что она умеет — плеваться ядом. Давай не будем обращать на неё внимания.

Серафима конечно же не поняла, что такое «Африка», но тут же сдулась.

— Ты права, — произнесла она, начиная обмахиваться веером. — Только время и силы на неё потрачу. Мне нужно не забыть свой номер.

— Вот и славно, — я приобняла подругу, погладила её по волосам. — Спасибо, что помогла в этой словесной битве. Она нам завидует. Это точно.

Серафима резко развернулась ко мне. Её глаза лукаво блеснули.

— Слушай. Ведь эта мымра мечтает заполучить Алексея. Я думаю, её попытка задеть тебя — знак того, что он точно к тебе неравнодушен… Так ведут себя только разъяренные соперницы…

Глава 43. Напряжение…

Как я и предполагала, весь оставшийся день был посвящён выступлениям крестьян. Только к вечеру они закончились, и толпа аристократов облегчённо выдохнула. Многие были недовольны в силу своих взглядов и статуса. Им казалось унизительным наблюдать за тем, как низкорождённые бесполезно изгаляются перед князем, пытаясь произвести на него впечатление.

Впрочем, иногда встречались и достойные номера. Например, один очень даже молодой парнишка показывал мечи ручной работы, которые выковал сам. Они были потрясающими. Кое-кто из министров заинтересовался.

Наблюдая за выступлениями, я поняла, что князь будет судить выступления не в одиночестве. Рядом с ним сидели какие-то высокие должностные лица, с которыми он явно советовался. Секретарь делал пометки.

Несколько раз случались перерывы, чтобы зрители могли отдохнуть и поесть. По указанию князя к аристократам подбегали слуги, поднося охлаждённые напитки и выпечку. Крестьяне довольствовались своими запасами, которые принесли с собой. Кто-то, в принципе, ничего не ел — возможно, потому что был слишком беден.

Я устала. Но решительность моя возросла. Я поняла, насколько будет непросто произвести впечатление, когда участников так много.

К вечеру ко мне подошёл Виталий с охапкой… что вы думаете?.. цветов! Подарил прилюдно, заставив окружающих смотреть на меня завистливо и с интересом. Я приняла цветы — потому что не принять было неудобно, — но поблагодарила молодого человека сухо. Я уже поняла, что это не мой типаж. Даже сейчас он испытующе разглядывал моё выражение лица, готовый вспылить, если я попытаюсь его ухаживания отвергнуть.

Он проводил нас с Серафимой до гостиницы. Уже по дороге рассказывал о том, какие впечатления на него произвёл этот день. Серафима даже смеялась — настолько забавным казался Виталий в своей раскрепощённости. А я чувствовала жгучее напряжение. Мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Я периодически оглядывалась. Никита, видящий мою нервозность, был настороже, но и он ничего не замечал.

Наконец, у гостиницы мы распрощались. Когда поднялись на нужный этаж, Серафима толкнула меня локтем в бок:

— Ты знаешь, иногда этот Виталий может быть очень очаровательным. Если захочет, конечно…

Я раздражённо повела плечами.

— Очаровательные молодые люди чаще всего просто хорошие актёры. Легко скрыть истинное нутро за бесконечными шутками.

Серафима удивилась:

— Значит, ты приняла решение, правда? — ухмыльнулась она. — Это не Виталий. Это Алексей.

— Хватит, — я посмотрела на неё строго. — Не хочу думать ни о ком. Я не верю никому из них… а точнее, устала.

Серафима примирительно погладила меня по руке:

— Ладно, не сердись. Давай сейчас будем думать о наших выступлениях. Наша очередь подойдёт очень скоро.

Я кивнула, и мы распрощались.

К утру проснулась с боевым настроем. Хватит уже глупостей. Сегодня начнётся очередь выступлений аристократов…

* * *

Обстановка на площади была точной копией обстановки вчера. Крестьян, конечно, стало меньше, но выступившие плавно переместились в ряды зрителей.

Когда состязания начались, площадь наполнилась звуками. Пением — профессиональным и не очень. Игрой на музыкальных инструментах — более благородных, чем деревенская балалайка. Аристократы блистали многочисленными талантами. Жаль только, я не могла рассмотреть картины художников. Здесь не существовало огромного экрана, на котором можно было бы транслировать мелкие подробности. Мы вытягивали шеи, пытаясь что-то разглядеть, но хорошо было видно только князю и его окружению. Поэтому судить о том, насколько серьёзна конкуренция, было сложно.