Смерть в райском уголке - Салливан Эмили - Страница 36

Я неуверенно кивнула:

— Да, устроит.

— Прекрасно.

Когда мистер Дориан поднялся и направился к двери, я вспомнила мысль, которая промелькнула в моей голове прошлой ночью перед сном. Мысль, которая была навеяна не слухами, а моей собственной интуицией.

— Погодите! — крикнула я, и он обернулся. — Я давно хотела спросить: как вы узнали, где находится комната Дафны?

— Я не знал. Мне сперва пришлось заглянуть в три другие комнаты. — Он прищурился. — Почему вы спрашиваете?

— Как она выглядела? — вопросом на вопрос ответила я. — Я имею в виду ее комнату.

Он полностью обернулся ко мне и нахмурился, обдумывая вопрос:

— Она была простой. Маленькой. Там не было ничего, кроме кровати, шкафа и умывального столика.

— Где лежало письмо?

Он сделал шаг вперед, не сводя с меня взгляда, и мне пришлось подавить желание податься назад.

— В шкафу. Там я нашел маленькую деревянную шкатулку, полную других мелочей. Ничего особенного, — добавил он, прежде чем я успела спросить. Затем он оперся ладонями о столешницу и склонился ко мне. — Вы меня в чем-то подозреваете, миссис Харпер?

Мое сердце пропустило удар.

— Я просто спрашиваю, — осторожно ответила я.

Мистер Дориан мгновение смотрел на меня, затем выпрямился, задумчиво хмыкнув, но, казалось, мои слова его не убедили.

— Мне просто стало любопытно, — добавила я, стараясь не ерзать под его изучающим взглядом. — Мне всегда казалось, что спальня может много рассказать о личной жизни человека.

По крайней мере, тут я не лукавила.

— И правда может, — кивнул он. — Но я не заметил больше ничего необычного. Она работала горничной. И жила небогато, — мягко добавил он.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и меня внезапно охватило раскаяние, ведь мои вопросы действительно были вызваны подозрениями.

— Простите, — сказала я. — Я не имела в виду, будто…

— Я знаю. Хорошего дня, миссис Харпер.

Он развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Но я не могла избавиться от чувства, будто мы оба просто пытались сохранить достоинство.

Следующие два дня я не видела мистера Дориана, но мы общались посредством маленьких записок, что он оставлял на рабочем столе, хотя все они касались исключительно книги. Хотя моим первым побуждением было предположить, что он вновь меня избегает, я поспешила отбросить эту мысль прочь. Он добился необыкновенного прогресса в работе над своей рукописью и, скорее всего, просто нуждался в уединении.

На третий день на вершине привычной стопки блокнотов лежала записка, в которой не было никаких авторских правок.

«Встретимся завтра в гавани в девять утра».

Я резко вдохнула. Не то чтобы я забыла о поездке на Паксос, но предполагала — или, возможно, надеялась, — что мистер Дориан так глубоко погрузился в писательство, что забыл о нашей договоренности. Глупое предположение, знаю. Но в то время я еще не догадывалась, с каким мастерством этот мужчина может жонглировать целыми мирами в своей голове. Спланировать маленькое путешествие, занимаясь при этом написанием романа и расследованием убийства, для него пустяк.

Вернувшись домой, я попросила миссис Курис остаться у нас на следующую ночь на случай, если непредвиденные обстоятельства задержат нас на Паксосе. Разумеется, она сразу же спросила о причине такой просьбы, и, пускай у меня уже был готов ответ, я не могла унять беспокойства. Ведь получалось, если я не буду с ней откровенна, то о моем истинном местонахождении будет знать только мистер Дориан. Если что-то произойдет — даже что-то настолько банальное, как резкая смена погоды, — и мы задержимся на соседнем острове, мне бы хотелось, чтобы она знала правду.

— Я отправляюсь на Паксос с мистером Дорианом, чтобы поговорить с тетей мисс Костас. Мы собираемся провести там всего один день, — торопливо добавила я, словно от этого мой поступок будет менее скандальным. — Но есть вероятность, что что-то нас задержит. Погода, к примеру.

К сожалению, даже признавшись во всем, я не смогла унять беспокойство. Если уж на то пошло, рассказав кому-то о своих планах, я больше не могла игнорировать тот факт, что собиралась отправиться в путешествие в компании мужчины, который не был моим родственником и едва ли мог называться моим другом. В компании мужчины, которого я — пускай даже самую малость — подозревала в убийстве. Более возмутительного поступка я в своей жизни не совершала, хотя подозревала, что найдется много людей, которые сочтут мое решение покинуть Англию и отправиться в Афины первым из череды моих возмутительных деяний…

— Я знала, что он не находил то письмо, — пробурчала миссис Курис.

— Да… так уж вышло. — Я прокашлялась. — Уверена, нам не придется оставаться там на всю ночь, но я прошу вас просто на всякий случай…

— Я понимаю. Это не доставит мне никаких хлопот, — заверила миссис Курис, хотя тон ее голоса выдавал неодобрение.

Я взяла себя в руки, готовясь выслушать привычную осуждающую тираду касательно мистера Дориана и моих с ним отношений, но экономка лишь повернулась ко мне спиной и продолжила раскатывать тесто как ни в чем не бывало.

Позже тем вечером, когда я за ужином сообщила детям, что весь следующий день и, возможно, ночь проведу на соседней вилле, работая над книгой мистера Дориана, они даже не моргнули в ответ. Хотя Клео спросила, отправлюсь ли я в Лондон, когда книгу издадут. Услышав, что это нелепое предположение и я, разумеется, никуда не собираюсь, она только хмыкнула и вновь принялась за еду. После этого Томми спросил, можно ли ему начать собирать личинки, конечно же, лишь в «исследовательских целях». Получив отрицательный ответ, он расстроенно пожал плечами и, как и сестра, покорно вернулся к трапезе. Испытывая невероятные угрызения совести за то, что солгала детям, и за то, что собиралась оставить их на целую ночь, я позволила каждому после ужина съесть по два куска милопиты — греческого яблочного пирога.

Большую часть ночи я провела, ворочаясь в кровати, пока в моей голове роились сомнения. Казалось, я только-только начала засыпать, когда уже настало время подниматься. Я заставила себя вылезти из кровати, умылась, оделась в свой бежевый наряд для путешествий, а затем упаковала несколько самых необходимых вещей в маленький саквояж — опять-таки, лишь на всякий случай. Не успела я попросить вторую порцию кофе, как миссис Курис молчаливо протянула мне чашечку, при этом наградив меня неодобрительным взглядом. Очевидно, темные круги под глазами выдали меня с потрохами.

У детей сегодня не было школы, но Клео хотела навестить Джульетту, поэтому я попросила ее сперва завезти меня в город, сославшись на то, что мне нужно купить некоторые письменные принадлежности для мистера Дориана. В кои-то веки я была благодарна за эгоцентризм Клео, ведь она даже не потрудилась спросить, почему я покупаю письменные принадлежности для своего нанимателя, как я потом доберусь до виллы или зачем я взяла с собой свой самый маленький саквояж.

Пока мы ехали в город, я слушала ее бесконечную болтовню об одноклассниках, а порой и их родителях. Мы только добрались до окраины города, когда меня посетила тревожная мысль.

— Дорогая, до тебя доходили какие-то слухи о мистере Дориане? — спросила я настолько легкомысленным тоном, насколько могла, но Клео все равно насторожилась.

— Нет, особо никаких, — спешно ответила она, а затем отвернулась.

Я давно уяснила, что в таких ситуациях лучше всего сохранять молчание, позволяя собеседнику заполнить тишину. Когда Клео наконец снова взглянула на меня, я вопросительно склонила голову набок, и она выдохнула.

— Я слышала кое-что, — призналась Клео и закусила губу.

Я вскинула бровь.

— У Джульетты есть вырезки из газет, где рассказано о его разводе, — затараторила она. — Кузина отправила их ей. Там даже есть фотографии его жены.

Надеюсь, никто никогда не доверит Клео хранить свои секреты.

— Боже мой, — прошептала я.