Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ) - Лин Кира - Страница 50

— Чтобы забрать в сто крат больше, — небрежно выдыхаю и отворачиваюсь, направляясь к Уиллеру. — Допросите её. Нам нужны имена её покровителей и тех, кого она обогатила.

Советник с готовностью кивает, но на его лице мелькает тревожная тень.

— Что ещё?

— Мне только что доложили, — сухо произносит он и облизывает губы. — Два дня назад я отправил секретаря в Воронью Тень к Чарли Хоупсу с пакетом документов. Его экипаж вернулся пустым. Лошади перепуганы до смерти.

Я замер, чувствуя, как сердце проваливается в гулкую бездну.

Миг - и оно несётся бешеным галопом.

— Чёрт возьми, — шиплю сквозь зубы, резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

Сбегаю с крыльца и, едва оказавшись на лужайке, отталкиваюсь от земли. Тело изнутри вспыхивает, а в следующую секунду я рассекаю воздух крыльями, превращаясь в дракона.

Облака расступаются передо мной, ветер свистит в ушах.

Я должен успеть.

Просто обязан.

Глава 59

Глава 59

Белинда

Медленно ступаю и прохожу в центр просторного холла. Кошусь на лестницу, осматриваюсь, поворачиваясь вокруг своей оси.

Что, дошутилась про вампиров и прочую мерзость? Вот тебе, пожалуйста! Кошмар в лучших традициях, с колыхающейся паутиной на хрустальной люстре и свистящим сквозняком. И вряд ли получится справиться как в художественном фильме с помощью горстки соли и мелка.

Ну и ладно, подумаешь?! Лапки складывать не собираюсь. Бреду дальше, прерывисто выдыхая. Пол дрожит под ногами. Из узоров дорогого паркета выскальзывают тонкие угольно-чёрные щупальца, извиваются, пытаясь коснуться моих ступней. Они не хватают, нет - лишь касаются, замирают на миг, словно пробуя на вкус.

Я нервно облизываю губы и иду дальше. В холле пахнет пряностями, но запах странный - сладковато-тухлый, как у плодов, начавших гнить изнутри. На стенах висят портреты, их лица покрыты тончайшей сетью трещин, но глаза… Глаза следят. Даже когда я сворачиваю в сторону гостиной, их взгляды преследуют меня.

Дом подсказывает путь. Он шепчет. Зовёт.

Тьфу ты! Понесло же меня…. Нет, чтобы дракона дождаться. Нет, решила погеройствовать!

Гостиную заливает колеблющийся свет - он мерцает, словно живёт по своим собственным законам. В центре, под массивной люстрой, стоит черно-красное кресло с высокой спинкой, напоминающее трон.

В нём сидит… Чарли. Но от человека в Хоупсе мало что осталось.

Белки его глаз - чёрные, как обсидиан, зрачки в них тонут. Под тонкой светлой кожей, похожей на старую бумагу, чернеют тонкие паутинки вен. Тусклые светлые волосы как молочные водоросли, шевелятся вокруг головы, словно их колышет поток воздуха, но в комнате ни малейшего дуновения.

Зрелище поистине пугающее.

— Ты пришла-а-а… — его голос растягивается, будто не сам он говорит, а дом шепчет мне его губами.

Морщу непонимающе лоб и таращусь на него.

Брррр!

Останавливаюсь перед креслом, сдерживая отвращение, которое накатывает волной. Чарли улыбается - слишком широко, слишком неестественно. В его глазах полыхает мрак, живой, тягучий. Засасывающий сознание.

— Ты… — начинаю я, но мой голос вдруг эхом разносится по дому, насмешливо вторя мне. — Что ты такое?

Чудище в обличии Чарли склоняет голову к плечу, сжимая пальцами резные подлокотники кресла, и снисходительно улыбается.

— То, благодаря чему на протяжении сотен лет существует Воронья Тень, — от звука его голоса мурашки кожу скребут.

Не удерживаюсь и передергиваю плечами.

— Твой ответ нисколько не проясняет ситуацию. Да и плевать, кем бы ты ни был - это ты погубил деревню. Чего присосался к ней? Других лакомых мест не нашлось? Почему из-за тебя люди должны страдать?

Чарли лениво приподнимает бровь, откидываясь на спинку кресла. Его волосы продолжают парить в воздухе, дрожащими белыми лентами обрамляя голову.

— О, Белинда, милая, — мурлычет он, поднимая руку, и я вижу, как длинные, почти когтистые пальцы перебирают в воздухе. — Ты всё ещё веришь в глупые сказки о добре и зле?

Сжимаю кулаки и раздраженно закатываю глаза.

— Урожай сгнил, поля стали бесплодными, лес умирает, дома разваливаются, а люди… — я делаю шаг ближе, чувствуя, как пол под ногами снова содрогается, — люди болеют, умирают, а ты сидишь здесь, среди золота и еды, как король, окружённый собственным разложением. В конце концов, дом тебя сожрет, Чарли.

Он улыбается шире, и в пугающей черноте его глаз мелькает насмешка.

— Я есть деревня, Белинда, — его голос становится глубже, насыщеннее, словно сливаясь с самим домом. — Всё это - моё. Я питаюсь этим местом так же, как оно питается мной. Деревня гниёт, потому что её силы нужны мне.

— Ты высасываешь её, убиваешь! — скриплю беспомощно зубами.

— Я живу, — раскатисто смеётся монстр в обличии Хоупса, запрокидывая голову назад. Его голос разносится по комнате, отдаётся в стенах, в воздухе. — И знаешь, что самое забавное? Ты могла бы быть частью этого. Ты могла бы жить в достатке, Белинда. Вместе мы бы сделали так, чтобы деревня процветала, чтобы у жителей было всё… в обмен на магию жизни. Крошечную плату за вечное процветание.

— Ты хотел, чтобы я стала таким же чудовищем, как ты?! — от его заявления у меня челюсть отваливается.

— Ты уже чудовище, Белинда. Только ты предпочитаешь притворяться, что твоя совесть чище моей.

Вены на руках горят от злости. В груди пылает ярость.

— Ничего подобного! Что за бред?! Я помогаю людям! А ты их губишь.

— Помнишь, как твой отец боялся меня? — пропускает мимо ушей мою реплику и разглядывает свои жуткие ногти с задумчивым видом. — Он сопротивлялся хвори до последнего, знал, откуда она взялась, а побороть не мог, — пренебрежительно хмыкает и роняет руку на подлокотник. Поворачивает голову и впивается в меня взглядом черных глаз. — А когда я попросил у него твоей руки, бросил попытки помочь деревне, схватил тебя и увез. Бросил людей умирать ради одной твоей жизни. Не геройский поступок, верно? Но я его понимаю. Он знал, что вместе мы способны поглотить целый мир, подчинить его себе и править вечно.

Морщусь и прочищаю горло. Ну и самомнение у этого персонажа!

— Думаешь, ты никому не по зубам? И этот дом, — обвожу рукой комнату. — Ты часть него, Чарли. Не станет дома - не станет тебя. Рано или поздно кто-нибудь пришел бы и выжег это место дотла.

Он запрокидывает голову и раскатисто смеется, от звука его голоса шевелятся волосы на затылке.

— Это невозможно, Белинда!

— Возможно. И я не Белинда. С радостью надеру тебе задницу, ненасытный ублюдок!

Я отворачиваюсь и направляюсь к камину. На подставке для дров лежит кочерга — тяжёлая, увесистая. Хватаю её, чувствуя, как металл холодит ладонь, и резко оборачиваюсь.

— Проверим, права я или нет?

Чарли молча смотрит, его улыбка чуть дрожит в уголках губ.

Я усмехаюсь и замахиваюсь, с силой ударяю кочергой по кофейному столику. Столешница разлетается в щепки с глухим стуком, и в тот же миг дом… воет.

Он не просто скрипит или содрогается - он издаёт низкий протяжный стон, словно живое существо, которому вонзили нож в бок.

Я сжимаю кочергу крепче.

— Белинда… — голос Чарли чуть меняется, становится жёстче.

Но я уже не слушаю.

Бросаюсь к ближайшей стене, на которой висят картины. Резкий удар - и одна из них падает, рама ломается пополам. Дом снова содрогается, издавая гулкий вой, как раненый зверь.

Я сшибаю бюсты с каминной полки - они падают, разбиваются, и в тот же миг из стен доносится протяжный сдавленный стон.

— Так ты действительно живой… Смотри, как интересно получается!.

Трещины, похожие на чёрные молнии, начинают расползаться по потолку.

— Белинда, хватит.

— О, нет, Чарли. Я только начала!

Чарли вскакивает с кресла, его движения плавны, но за ними скрывается резкость, будто в нём живет что-то чуждое человеческому телу. Так оно и есть. Его рука взмывает в воздух - резкое, хлесткое движение, как удар плетью - и в тот же миг пол подо мной раскалывается.