Проклятая гонка (СИ) - Ками Катори - Страница 12

— Но тогда бы чемпионами становились совершенно разные люди, вам не кажется? — неприятно улыбнулся майор. — Сколько пилотов выходят на старт, двадцать? Значит, в каждой гонке будет побеждать кто-то новый, если следовать вашей теории. Просто случайный выбор, как при игре в бинго из мешочка бочонки с номерами достают.

— Нет, не так, — Рольф вернул ему улыбку. — Ошибки — элемент случайности. Но еще есть опыт, талант, вдохновение. И не забывайте, что одни машины быстрее и лучше управляются, другие медленнее или непослушнее.

Майор, конечно же, ничего не понял. Но кивнул, мол, это ваше мнение, и пусть оно будет в протоколе.

— Чем вам была выгодна смерть Маурисио? — спросил он.

О, как. То есть сомнений в том, была ли она Рольфу выгодна, у майора нет. Ответ на этот вопрос он уже себе дал, осталось только мотив прояснить.

Рольф хотел было обернуться к Гроссеру и поинтересоваться, нормальны ли подобные вопросы в “просто беседе”, но посол уже и сам все услышал.

— Попрошу учесть, что герру Ритбергеру не предъявлены обвинения и его заинтересованность в смерти потерпевшего не доказана, — сказал Гроссер, и у майора скривилось лицо, будто бы ему тройничный нерв пережало.

— Простите, я не так выразился, — скорее выплюнул, чем сказал майор. — Мистер Ритбергер, была ли смерть мистера Онцо выгодна лично вам?

— Лично мне? — Рольф покачал головой. — Нет. Первым номером команды меня не сделают. Платить за участие в гонках не станут. А учитывая, сколько спонсоров поддерживали лично Маурисио, и сколько миллионов не досчитается Фабио в бюджете на следующий год — да я бы сам откачивал Маурисио, пытаясь его оживить. Кстати, что с ним случилось?

Майор явно не собирался делиться с Рольфом информацией.

— Ну ладно, не хотите — не надо, — пожал плечами Рольф. — Выйду отсюда — любой механик мне расскажет.

— Ему проломили голову тяжелым предметом, сила удара была очень большая, — нехотя ответил майор. — Убийца — физически сильный человек.

— Тут таких полпаддока, — Рольфа вообще не напугало такое заявление. — Механики колеса как игрушки таскают, а они не пять кило весят.

— Допускаю, — майор бросил взгляд на Гроссера. Если бы не присутствие посла, он бы явно давил на Рольфа, пытаясь сходу вырвать признание. — На этом все.

Вернее, на этом закончились вопросы. Покинуть переговорку Рольф смог только вечность спустя. Сначала все ждали, пока стенографист расшифрует свои записи и наберет текст, затем Гроссер читал показания, заставил поправить в нескольких местах. Майор пытался возражать, мол, все записано верно, но Гроссер указал на лежащий на столе диктофон и предложил переслушать.

Текст правили, перепечатывали, потом Гроссер снова читал. Майор нервничал, вопрошал, зачем это надо, ведь уже все поправили. Гроссер даже не реагировал, полностью погруженный в чтение.

Рольф все это время просто сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в стену. Даже не думал ни о чем, настолько устал.

— Все верно, — Гроссер наконец протянул ему стопку листов. — На каждом листе с двух сторон, подпись, расшифровка, дата и время. И номер страницы поставь, — велел, протягивая Рольфу ручку.

— У нас есть, — возразил майор.

— Моей ручкой в моем присутствии, — отчеканил Гроссер.

— Достаточно подписи в конце протокола… — это уже отдавало паникой.

Гроссер не счел нужным ответить. А Рольф не стал спрашивать, с чего такие заморочки. Младенцу понятно — чтобы в протоколе внезапно не поменялись листы, не добавились или не исчезли слова. Гроссер удостоверил каждую его подпись своей.

— А теперь нам нужно вас дактилоскопировать, — хищно улыбнулся майор.

Конечно же, ему выпачкали руки краской чуть ли не до локтей. И руки Рольфу самолично снимавший отпечатки майор выкручивал с особым изуверством.

Закончив, Рольф встал, поддернул по-прежнему болтающийся на бедрах комбинезон, зажав ткань между согнутыми указательными и средними пальцами, чтобы и его не уделать в краске, и ушел.

— Спасибо, — от души поблагодарил он Гроссера, когда они оказались в относительно тихом месте боксов. — Простите, руку не пожму, — он показал черные как смоль ладони.

— Не за что, это моя работа, — Гроссер похлопал его по плечу. — Я не думаю, что они правда хотели тебя подставить, ошибки в протоколе действительно были незначительные. Но убийство вызовет большую бурю и, возможно, на них начнут давить, требуя немедленно найти убийцу. Мне бы не хотелось, чтобы ты стал просто удобной мишенью.

— То есть вы не думаете, что это я ему череп проломил? — ухмыльнулся Рольф.

— Я на это искренне надеюсь, — вернул ему ухмылку Гроссер. — Мне нравится смотреть гонки с твоим участием.

— Я его не трогал, — очень тихо и по-немецки сказал Рольф и ушел в свою комнату.

Разделся, принял душ, так до конца и не отмыв руки, и забрался в кровать.

Глава 7

Проснулся Рольф поздно. И в первые пару минут отчаянно пытался убедить себя, что происходившее вчера — просто дурной сон.

Увы, стоило разблокировать телефон — и реальность обрушилась на него.

Какое бы решение ни принял Фабио, полиция Бразилии решила по-своему. Новость о насильственной кончине Маурисио Онцо вырвалась в мир из уст стражей порядка и понеслась, как пожар по степи.

Особенно углубляться в новостные ленты Рольф не стал. Проверил мессенджеры, ответил на срочные запросы. Увидел сообщения от Чарли и Тоби. Они в чуть разных выражениях, но одинаково интересовались, не нужен ли ему адвокат.

“Пио же на тебя на первого укажет”, — писал Тоби.

“Уже весь паддок знает, что вы вчера посрались”, — добавил Чарли.

Рольф ответил им, что уже находится под защитой дипмиссии, и поднялся с кровати. Пора было начинать новый день.

Сделать разминку. Побриться, снова попытаться смыть с рук краску. Принять душ. Надеть свежее белье, джинсы, футболку и кроссовки. Нацепить на лицо равнодушное к происходящему выражение — это далось труднее всего — и выйти наружу.

Настроение в боксах соответствовало моменту — то бишь было траурным.

Все механики, как один, обзавелись траурными повязками на рукавах и черными однотонными бейсболками.

На Рольфа смотрели исподлобья. А стоило кому-то увидеть его выпачканные в краске руки, так и вовсе на щеках желваки играли.

С ним принципиально не разговаривали. Интересно, машину-то хоть заправили?..

Рольф плюнул на все и ушел из бокса. Сегодня придется изменить своему правилу не есть до гонки — еще одного дня голодовки его кишки не выдержат. Протеиновый коктейль, конечно, дело хорошее, но нормальную еду он не заменит.

Одним из преимуществ расположенных в черте города автодромов было то, что можно было просто выйти за периметр и через пару сотен метров найти приличное кафе.

Рольф заказал омлет из трех яиц, сэндвич с ветчиной и сыром и бутылку минеральной воды.

— О, а вот и наш интриган, — раздалось веселое. Подняв глаза, Рольф не сразу узнал Надин. В легком платье и без наушников она выглядела совсем иначе.

— Смотри, осторожнее, — предупредил Рольф, когда она вознамерилась сесть к нему за стол. — Сожгут вместе со мной как пособницу вселенского зла.

— Я буду так плеваться, что поджигать замучаются, — отмахнулась Надин. — Мне то же, что ему, американо, кусок кекса и три шарика мороженого, — сказала подошедшей официантке.

— Ведьма, — припечатал Рольф. Надин весила едва ли пятьдесят килограммов при росте метр семьдесят. И если и ходила в спортзал, то никто и никогда об этом не слышал.

— У меня работа нервная, — отбрила Надин. Раскрыла принесенный ей сэндвич, щедро налила на ветчину майонеза из огромной бутыли, стоящей на столе. Омлет она густо приправила чем-то острым даже на вид, а в кофе всыпала пять или шесть — Рольф сбился со счета — чайных ложек сахара. — Все горит, сколько ни слопай.

— Говорю же — ведьма, — Рольф апгрейдом своего завтрака не занимался. Впился зубами в сэндвич, только теперь осознав, насколько был голоден, откусил огромный кусок. — Что вообще в мире творится? — спросил, прожевав и проглотив.