"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 1100

— Точно также какой-нибудь английский агент пронес его в кабинет царя или что еще хуже военного министра — узнал все наши секреты.

— Ах, вон оно что… Придется делать особые защищенные комнаты для тайных переговоров.

— Я помню свое обещание, полковник, — произнес я, меняя тему разговора. — Дело сдвинулось с мертвой точки. В России скоро будет новое правительство и новое министерство.

Зуев внимательно слушал, его глаза, до этого сосредоточенные на моем лице, теперь слегка забегали, словно он пытался представить себе масштаб грядущих перемен.

— Ваш Отдельный корпус жандармов, — продолжил я, понижая голос, — будет выделен из МВД и преобразован в Министерство государственной безопасности. Сокращенно — МГБ. Это будет совершенно новая структура, подчиняющаяся напрямую премьер-министру и, конечно же, императору. Никакого вмешательства со стороны министра внутренних дел, никаких интриг. Полная независимость. Охранные отделения также будут переданы МГБ.

Зуев сглотнул, его лицо стало чуть бледнее. Он понимал, что я говорю о колоссальных изменениях, о создании мощной структуры, которая будет обладать небывалыми полномочиями.

— Готовьтесь, Дмитрий Петрович. Вам потребуются кадры, бюджет, своя школа для подготовки агентов. Это не просто корпус жандармов, это будет современная, высокоэффективная служба, способная защищать империю от любых угроз — внутренних и внешних.

— Задачи… — голос Зуева был чуть хриплым. — Какие будут основные задачи, граф?

— В первую очередь, — ответил я, — защита государственного строя от любых покушений. Это включает борьбу с терроризмом, с революционными движениями, с подрывной деятельностью внутри страны. Вы уже видели, как легко бомбисты проникают куда захотят. Это должно прекратиться. Ваше ведомство будет отвечать за предотвращение подобных инцидентов, за выявление и нейтрализацию угроз.

— Второе, — я слегка постучал пальцем по столу, — это внешняя разведка. Нам нужна будет собственная, мощная разведывательная служба, способная получать информацию о действиях наших противников, о их планах, о их слабых местах. Англия, Германия, Австро-Венгрия— все они плетут свои интриги, и мы должны быть в курсе всего. Нельзя позволять иностранным державам играть нами, как пешками на доске.

Зуев кивнул, его глаза горели. Он, кажется, уже представлял себе эту новую, мощную структуру, которую ему предстояло возглавить.

— Третье, — продолжил я, — это контрразведка. Защита государственных тайн, борьба с иностранными шпионами. Вам нужно будет создать систему, которая сможет выявлять и пресекать любую попытку проникновения в наши секреты. Сейчас ее увы, нет. Я недавно был Адмиралтействе…

В этом месте Зуев засмеялся:

— Мы там оба были.

— Тогда вы все сами видели. Пропускного режима нет — заходи, кто хочешь, кабинеты распахнуты, секретные бумаги валяются на столах. Вы же видите, как быстро развивается техника…

Я кивнул на миниатюрный фонограф: — Недавно у Кодака вышла такая же мини камера. Положил в портфель, пронес к вам в МВД, нафотографировал ваших тайн.

Полковник посмурнел.

— Так что выхода нет. Надо быть впереди прогресса. — я посмотрел ему прямо в глаза, — вам потребуется своя школа. Не просто для жандармов, а для высококлассных специалистов — аналитиков, оперативников, разведчиков, контрразведчиков. Они должны быть лучшими из лучших. Выпускники этой школы должны быть готовы к любым вызовам, к любым опасностям. Я готов оказать вам всяческую поддержку в создании этого учебного заведения — как финансовую, так и методическую. Мои люди имеют опыт в обучении и подготовке кадров.

Зуев тяжело вздохнул. Он понимал, что перед ним открываются небывалые перспективы, но и ответственность будет колоссальной.

— Я подготовлю план, граф, — произнес он, его голос был твердым. — Детальный план реорганизации.

— Я в вас не сомневаюсь, Дмитрий Петрович, — улыбнулся я. — Теперь вы будете моей правой рукой в правительстве.

На прощание, Зуев, чуть задержавшись, задал еще один вопрос.

— А насчет денег? Откуда возьмется такой бюджет?

— Не беспокойтесь об этом, — ответил я, — средства будут. И достаточно большие. Все, что мы изъяли у Алексея Александровича, пойдет на нужды нового министерства. Плюс некоторые… дополнительные источники. Выделю из своих личных средств.

Разведчики и контразведчики должны получать много. Тот оклад, что у них сейчас — курам насмех. Но тут не смеяться надо, а плакать.

Еще один подарок, не менее значимый, приехал спустя несколько дней после Нового года. Французский инженер Клеман Адер, со своим монопланом «Авион-4», прибыл в Санкт-Петербург. Торжественная встреча на вокзале была организована мной лично. Несмотря на холодную погоду и легкий мороз, на платформе собралась небольшая, но внушительная делегация: я, Артур, Картер, несколько представителей Военного министерства, пара офицеров из Инженерного управления. Все они горели нетерпением увидеть это чудо техники.

Когда поезд, с грохотом и шипением, остановился, из одного из вагонов вышел Клеман Адер — невысокий, худощавый мужчина с горящими глазами и растрепанной шевелюрой, несмотря на долгую дорогу, он был явно полон энергии. Мы обнялись, я представил сопровождающих.

— Граф! — воскликнул он, его голос был звонким. — Я так вам благодарен. Без вас бы 4-я модель Авиона не появилась на свет. И дело даже не в деньгах, хотя они важны, дело в идеях, которые вы мне подсказали!

— Я тоже рад видеть вас, Клеман, — ответил я, наслаждаясь его энтузиазмом. — Показывайте.

Мы прошли к грузовой платформе. Адер залез на нее, отвязал веревки, откинул брезент. Под ним лежал центроплан Авиона… Он был полуразобран, его тонкие крылья, обшитые плотной тканью, были сняты, но даже в таком виде «Авион-4» производил впечатление. Он был изящным, легким, его конструкция казалась необычайно прочной и в то же время воздушной.

— Вот он, граф! — Адер с гордостью указал на центроплан. — Мое детище!

— Что моторы? — поинтересовался я

— Уже едут в Санкт-Петербург. Господин Форд по моим чертежам выполнил несколько экземпляров в своей опытной мастерской, выслал их на прошлой неделе. Работает даже в Рождество! Я потрясен его энтузиазмом.

Я тоже залез на платформу, начал осматривать Авион. Деревянный каркас, покрытый лаком, тонкие стальные тросы, соединяющие элементы, в наличии закрылки и киль. Как говорится, все, что «Доктор прописал». Я предложил подняться на платформу офицерам Учебного воздухоплавательного парка, располагавшегося на Волковом поле на южной окраине Санкт-Петербурга. Именно туда, к полковнику Кованько я планировал определить Адера и его детище.

— Посмотрите, господа! Эти закрылки позволяют значительно увеличить подъемную силу на низких скоростях, что существенно упрощает взлет и посадку. А руль направления и стабилизаторы дают Авиону маневренность.

— Должны дать! — поправил меня инженер — Вы сами запретили испытательные полеты на паровом двигателе. А бензиновых у меня не было. Мне, кстати, пришлось полностью переработать систему тросов и рычагов, чтобы обеспечить точное управление, но результат превзошел все ожидания.

— Что же… — порадовался я за Адера — Почти все готово к испытательному полету. Едем знакомиться с Кованько!

— Кто это?

— О! Это главный энтузиаст авиации в России.

Глава 16

После Крещения события повалили как из рога изобилия. Разместив с полным комфортом Адера в воздухоплавательном парке Кованько на Волковом поле, я занялся китайскими делами.

Первое, что я сделал, запросил в МИДе сводку преступлений и происшествий. Мне требовалась всеобъемлющая картина, охватывающая не только инциденты, направленные против русских подданных в пределах Китая, но и, для контраста, аналогичные случаи в отношении англичан, немцев, французов, проживающих в Пекине и центральных районах. Через несколько часов прибыл фельдкурьер и Артур уже принес мне объемистую папку, исписанную мелким почерком. Пролистав ее, я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается волна негодования. Сводка представляла собой настоящий «ужас-ужас». Десятки нападений на православных священников в Манчжурии, грабежи русских купцов, которые не смогли получить должной защиты в китайских судах, бесчинствующие банды хунхузов, безразличие или даже пособничество местных властей. Иностранные граждане тоже попали под раздачу — оскверненный храм в Лиюаньтуне, убитые миссионеры… И это лишь верхушка айсберга, вершина, видимая сквозь завесу цензуры и замалчивания.