"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 1099

Мы еще долго говорили с Витте. Время летело незаметно, словно песок сквозь пальцы, и курительная комната, до этого казавшаяся лишь случайным приютом для светских бесед, превратилась в штаб будущих перемен. За окном давно стемнело, а в зале бальный оркестр продолжал играть вальсы и мазурки. Несколько раз в курительную заходила Стана с обиженными надутыми губками и пыталась вернуть меня на бал, ее взгляд, полный невысказанных обещаний, скользил по мне, но вопросы обсуждались слишком важные, чтобы нам прервать беседу. Она лишь тяжело вздыхала, и удалялась обратно в залы. В итоге договорились! Амбиции Витте были слишком велики, чтобы он теперь мог дать заднюю. Перед ним и правда открылись огромные перспективы — не просто должность премьер-министра, а возможность стать творцом новой России, человеком, который изменит ход истории.

Глава 15

Новый год принес не только праздничную суету и звон бокалов, но и подарки. Кузьма, мой верный Кузьма, прибыл в Санкт-Петербург не просто с вестями, а с живым, теплым воплощением моих надежд. На Николаевском вокзале, среди клубов пара и гула толпы, я увидел их — высокого бородача в тулупе, кормилицу Джона и у нее на руках… да, Ваню. Моего сына и наследника. Парень был завернут в несколько теплых одеял, и только его крошечное личико, обрамленное пушистой оторочкой, выглядывало наружу. Прошло почти шесть месяцев с его рождения — это был не младенец, а уже маленький человечек!

— Да, садится и ползает — подтвердил Кузьма после того, как мы обнялись

— Я тебе обязан по гроб жизни! Проси что хочешь

— Да ладно, Итон — засмущался старовер — Ты мне почитай жизнь спас. Сейчас бы уже допился до белой горячки и наложил на себя руки. А оно вон как… В Расею-матушки приехал.

— Богатым женихом — засмеялся я

Кормилица передала мне на руки Джона-Ивана, я почувствовал непривычную тяжесть, смешанную с невероятной нежностью. Сын не плакал, не капризничал, лишь внимательно, с детской серьезностью разглядывал меня своими большими, широко распахнутыми глазами. Цвет их, как я сразу заметил, был темным, почти черным, а волосы — мягкие, светлые, словно пух. Первые несколько минут он, кажется, слегка испугался незнакомого лица, попросился обратно на ручки к няньке. Но потом, уже в экипаже оттаял, его крошечные пальчики обхватили мой большой палец, и я почувствовал, как внутри меня что-то переворачивается.

— Спасибо тебе, Кузьма, — я еще раз поблагодарил старовера. — Ты сделал для меня больше, чем можешь себе представить. Денег я тебе совать не буду, ты и так богат. Купил на днях шикарный Daimler Motor Car. Его сделали под заказ в каретной мастерской Отто Негели для султана Марокко. Из ценных сортов дерева, с сиденьями из кожи. Двухцилиндровый бензиновый двигатель мощностью 5 лошадиных сил, только позавчера доставили… Держи ключи, владей!

Я подал смущенному Кузьме красивый брелок с графской короной, на которой болтались ключи.

— А как же султан?

— Отказался. Сказал, что недостаточно роскошный. Надо было позолотить все внутри.

Старовер засмеялся — Узнаю наш юконский дух. Если позолотить то даже нужник.

— Ты никогда не был в России, так ведь? Вот зима закончится, снег сойдет, покатаешься по городу, окрестностям… А пока поучишься во дворе, я там тебе велел все расчистить.

Глаза Кузьмы широко распахнулись от удивления.

— Боязно что-то…

— На приисках не пугался — засмеялся я

— Так там живые люди. А тут машина!

— Летом устрою тебе небольшой автомобильный тур по Санкт-Петербургу, покажу самые красивые места. А потом… потом ты поедешь в Москву. У меня там есть знакомые старообрядцы, передашь им записку. Они хорошо позаботятся о тебе и покажут Первопрестольную. Это будет мое тебе спасибо за все, что ты для меня сделал.

Кузьма, кажется, не знал, что и сказать. Он лишь мял шапку, смущенно улыбаясь.

На следующий день Джона-Ивана пришлось вести в Царское Село. Императрица Александра Федоровна, узнав о появлении сына в Питере, немедленно вызвала нас к себе. В Малиновой гостиной, где царил аромат роз и хвои, она встретила нас с неподдельным, почти детским восторгом. Ее лицо, до этого утомленное тяжелой беременностью с токсикозами и прочими отеками, просветлело, когда она увидела Ивана.

— Ах, какой милый мальчик! — воскликнула она, осторожно беря его на руки. — Боже, какая прелесть!

Ее глаза, полные слез, сияли от умиления. Александра Федоровна, сама мечтавшая о сыне, видела в Иване не просто моего наследника, а живое воплощение своих собственных тайных надежд. Она долго ласкала его, нежно гладила по голове, шептала что-то на немецком. А Иван, на удивление, не плакал — лишь внимательно смотрел на нее, словно понимая всю важность момента. Его даже не интересовали игрушки, которые тут же натащили слуги в кроватку.

Пока императрица с фрейлинами возилась с сыном, я воспользовался возможностью и прогулялся до екатерининского дворца. Уж очень мне было любопытно, завершить вылазку по тайному коридору, что мы нашли с Елизаветой Федоровной. Увы, никаких секретов Екатерины Великой в проходе обнаружить не нашлось. Пыль, мышиный помет, узкие проходы, многие из которых вели в кабинетам, спальням и гостиным и заканчивались нишами со слуховыми трубками. Я так понял, тут все было организовано для слежки за обитателями дворца, но очень давно не использовалось. Возможно, со времен смерти императрицы и воцарения ее сына.

Вернулся в Александровский дворец не солоно хлебавши.

— Граф, — произнесла Александра Федоровна, когда я пришел за сыном, — вы не беспокойтесь. Я сама лично отберу для вашего сына лучших нянек и гувернанток. Пусть его воспитанием займутся самые достойные. Это будет ему и вам мой подарок на Новый год. Пока прошу оставить Ванюшу в Царском — кормилице уже выделили комнаты рядом с детскими Ольги и Татьяны.

И что делать? Я планировал, что сын будет жить со мной в Мало-Михайловском дворце. Впрочем, спорить не стал, лишь поклонился, понимая, что решение императрицы– не просто акт благосклонности, а скорее проявление ее личной, глубокой потребности в заботе о детях, особенно о мальчике.

Тем не менее, классический подарок от императорской четы я все-таки получил. Нам обоим, мне и Менелику, Николай подарил по золотому портсигару с вензелем. Украшена она была бриллиантами и стоила тысяч пятьдесят. На одних царских презентах можно было сколотить целое состояние.

Весть о приезде моего сына, о том, что императрица сама взялась за его воспитание, разнеслась по всему Санкт-Петербургу со скоростью молнии. Весь аристократический свет столицы захотел взглянуть на «сына американского графа», на этого необыкновенного ребенка, который так быстро покорил сердце августейшей особы. Мало-Михайловский дворец наполнился гостями. Приезжали Стана с Милиций, их глаза, до этого полные кокетства, теперь светились неподдельным интересом, они осыпали Ивана комплиментами, словно он был маленьким принцем. Сергей Юльевич Витте, несмотря на свою занятость, тоже явился с супругой. Пока жена возилась с сыном, распрашивала кормилицу о путешествии из Нью-Йорка, министр финансов отвел меня в сторону, показал заверенные у нотариуса векселя.

— Отдам, как только выйдет указ об ответственном правительстве и о моем назначении.

Я пообещал заняться этим сразу, как только закончатся праздники.

Почтил нас своим визитом и полковник Зуев с женой. Воспользовавшись суматохой, я отвел полковника Дмитрия Петровича в библиотеку. Показал ему миниатюрный фонограф Эдисона, что Кузьма привез по моей просьбе из Нью-Йорка.

— Можно тайно записывать любые разговоры, в том числе в другой комнате. Через слуховую трубку. Да получаса записи!

— Такой маленький! — удивился полковник

— Увы, прогресс не стоит на месте…

— Почему увы? Это же перед нами такие возможности открывает! Агент пронес аппарат на сходку революционеров и…