Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 95

— Ферн всех запугал.

— Ферн прав.

Эйран кивнул.

— Да.

Марина посмотрела на Сердце.

— Оно все еще ждет.

— Да.

— Вы тоже?

Он помолчал.

— Я стараюсь не ждать.

— Получается?

— Нет.

Честно.

Она усмехнулась:

— Плохой ученик.

— В некоторых вещах — да.

Тишина.

Сердце ударило мягко, ровно.

Марина подошла ближе к краю круга, но не входила. Эйран сделал движение, будто хотел подать руку, и остановился. Она заметила.

И сама протянула ему пальцы.

Он посмотрел на ее руку.

Потом взял.

Осторожно.

— Я не знаю, люблю ли вас, — сказала Марина.

Эйран закрыл глаза на миг.

Не от боли. От принятия.

— Я не имею права ждать этого.

— Да.

— И не буду просить.

— Знаю.

— Но я хочу, чтобы вы знали: если вы уйдете, я не стану превращать это в свою трагедию перед домом. Я скажу, что вы выбрали свободу. И буду держать Дрейкхолд так, чтобы ни одна женщина больше не платила за мужскую слабость молчанием.

Марина смотрела на него.

— А если я останусь?

Он открыл глаза.

— Тогда я каждый день буду помнить, что вы остались не потому, что простили все. А потому что решили строить здесь свою жизнь. И я не буду требовать больше, чем вы сами дадите.

— Красиво.

— Правда.

— Правда тоже может звучать красиво, если ее долго держали в подвале.

Он едва улыбнулся.

— Возможно.

Марина опустила взгляд на их руки.

Его ладонь была горячей, сильной. Ее — холодной, с тонкими повязками. Их кровь уже смешивалась у Сердца, но кровь не равна выбору. Клятва могла признать. Дом мог принять. Совет мог записать. Но жить с решением придется ей.

Она закрыла глаза.

И впервые за все дни подумала не о Ливии.

О себе.

Марина Орлова умерла на мокром асфальте, но до этого много лет училась выживать после предательства. Она знала, как выглядит брак-клетка. Как звучат просьбы «не разрушать». Как долго женщина может убеждать себя, что еще немного — и ее заметят.

Она не хотела обратно в такую клетку.

Но Дрейкхолд больше не был той клеткой, куда проснулась.

Не потому, что все стало хорошо. Нет.

Потому что двери открыты.

Потому что она может выйти.

Потому что теперь, если останется, это будет не из страха, не из долга, не из безвыходности.

А значит, впервые выбор действительно принадлежит ей.

Марина открыла глаза.

В свете Сердца перед ней на миг возникла Ливия.

Не бледная, не с раной, не у зеркала.

Спокойная.

В серебряном платье, с темными волосами, с печальными серыми глазами.

— Ты свободна, — сказала Марина тихо.

Эйран напрягся, но не перебил.

Ливия улыбнулась.

— И ты.

— Я не знаю, правильно ли делаю.

— Свободный выбор не обязан быть без страха.

— Ты бы осталась?

Ливия посмотрела на Эйрана.

Не с любовью уже.

С памятью о любви.

— Я хотела, чтобы меня выбрали. А тебе нужно выбрать самой.

— Я боюсь стать тобой.

— Тогда не становись. Будь собой в моем доме. Пусть хоть так он вернет долг.

Силуэт Ливии начал таять.

— Спасибо, — прошептала Марина.

— Не плачь из-за него, — сказала Ливия с неожиданной мягкой насмешкой. — Но если когда-нибудь заплачешь от счастья, не считай это слабостью.

И исчезла.

Марина стояла молча.

Эйран не спрашивал.

Умный дракон.

Она повернулась к Сердцу.

— Я, Марина Орлова, принятая душа в теле Ливии Арден Дрейкхолд, делаю выбор без принуждения.

Сердце вспыхнуло.

Эйран отпустил ее руку.

Сам.

Чтобы не держать.

Марина заметила.

И снова взяла.

— Я остаюсь в этом мире. Не как жертва клятвы. Не как замена мертвой жене. Не как долг перед родом. Я остаюсь, потому что здесь моя правда, моя работа, мои люди и дом, который я уже начала менять.

Сердце ударило.

Белая трещина стала тоньше.

Эйран не двигался.

Не дышал, кажется.

Марина посмотрела на него.

— А с вами, лорд Дрейкхолд, у нас будет отдельный долгий разговор.

Он медленно выдохнул.

— Я готов.

— Нет. Пока вы только думаете, что готовы.

В его глазах мелькнуло тепло.

— Вероятно.

— Я не обещаю любви сегодня.

— Я не прошу.

— Не обещаю, что забуду.

— Не хочу, чтобы вы забывали.

— Не обещаю быть удобной.