Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 94

В рамке был маленький портрет Лиары.

Живая. С темными волосами, смешливыми глазами и чуть упрямым подбородком. Художник поймал ее в тот миг, когда она будто собиралась сказать что-то дерзкое и уже знала, что ей это не простят.

— Нашел в часовне, — сказал Кай. — За камнем у алтаря. Она спрятала. Наверное, думала, что когда-нибудь мы посмеемся.

Марина осторожно взяла портрет.

— Она красивая.

— Она была невыносимая.

— Обычно это говорят с любовью.

— Так и есть.

Он замолчал.

Мира тихо вышла в соседнюю комнату, оставив их почти наедине, если не считать Ферна, который демонстративно не слушал.

— Я хотел сказать спасибо, — произнес Кай.

— Вы уже говорили.

— Нет. Тогда за имя. Сейчас за другое.

Марина подняла глаза.

— За что?

— За то, что не дали мне убить Ардана.

Она медленно поставила портрет обратно.

— Я не помню, чтобы удерживала вас.

— Удержали тем, что назвали правду важнее мести. Если бы он умер в часовне, мне было бы легче одну ночь. А потом Лиара все равно оставалась бы мертвой, только я стал бы чуть больше похож на отца.

Марина молчала.

Кай усмехнулся с болью:

— Неприятная мысль. Очень полезная.

— Что будет с вами?

— Совет признал брак. Посмертно. Странное слово. Завтра Орден внесет Лиару в родовой зал. Я стану вдовцом официально, спустя десять лет после того, как стал им на самом деле.

— А потом?

— Не знаю. Может, впервые перестану убегать из дома.

Он посмотрел на нее.

— Если вы уйдете, дом все равно изменился. Но если останетесь… он изменится быстрее.

— Это просьба?

— Нет. Я видел, что происходит с женщинами, которых в Дрейкхолде просят остаться ради дома. Это благодарность и наблюдение. Вы никому ничего не должны.

Марина улыбнулась слабо:

— В этом доме фраза «вы никому ничего не должны» звучит почти как государственный переворот.

— Тогда я рад быть соучастником.

Он поднялся.

У двери остановился.

— Эйран у Сердца не потому, что ждет вас.

— А почему?

— Потому что боится, что если вернется наверх, то все-таки начнет ждать.

И вышел.

Ферн пробормотал:

— Еще один философ с кровопотерей.

Марина посмотрела на портрет Лиары.

Потом на огонь.

Полчаса уже давно прошли.

— Мастер Ферн.

— Нет.

— Я еще ничего не сказала.

— Все равно нет.

— Мне нужно к Сердцу.

Он закрыл глаза.

— Почему я вообще разговариваю?

— Потому что пойдете со мной и будете ворчать по дороге.

— Я однажды напишу труд о том, как упрямство осложняет лечение.

— Посвятите мне главу.

— Вам — том.

Мира помогла Марине одеться теплее. На этот раз не парадное платье и не костюм для боя. Простое темное платье, теплый плащ, волосы собраны низко. На руке — браслет Ровены. На груди — серебряный ключ первой супруги, возвращенный из чаши. Он потемнел после ритуала, но оставался теплым.

До нижнего зала она дошла медленно.

Не одна.

Мира шла рядом с лампой. Ферн — с сумкой и мрачной решимостью пережить всех в этом проклятом доме. У входа в зал Сердца стоял Гарт. Он поклонился и без вопросов открыл проход.

— Он внутри? — спросила Марина.

— Да, миледи. Один.

— Давно?

— С окончания Совета.

Она кивнула.

— Я войду одна.

Ферн тут же:

— Нет.

Марина посмотрела на него.

— Пять минут.

— Я стою за дверью.

— Хорошо.

— Если упадете, я войду.

— Если упаду, спорить будет поздно.

— Вы умеете спорить даже без сознания. Я уже убедился.

Марина почти улыбнулась и вошла.

Зал Сердца уже не был таким страшным.

Или она просто перестала бояться его прежним страхом.

Кристалл висел над провалом, темно-красный, с золотыми прожилками. Белая трещина на нем стала тонкой, как волос, но все еще пульсировала. Старая чаша внизу была расколота. Ее осколки лежали вокруг, обвитые серебряными нитями печати. Камень пола хранил следы боя: черные пятна, светлые линии, трещины, засохшая кровь.

Эйран стоял у края круга.

Без плаща. Без цепи главы рода. В простой темной рубашке, с перевязанным плечом. Он не обернулся сразу, но Марина знала: услышал.

— Я не ждал вас, — сказал он.

— Мне уже донесли.

Теперь обернулся.

В свете Сердца его лицо казалось усталым и непривычно открытым.

— Кай.

— Он иногда полезен.

— Редко, но метко.

Они стояли на расстоянии нескольких шагов.

Не муж и жена.

Не обвинительница и виновный.

Не дракон и ненужная женщина.

Две стороны клятвы, которая наконец стала похожа не на клетку, а на вопрос.

— Как вы? — спросил он.

— Все спрашивают так, будто ждут нового обморока.