Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 81

Если они сейчас начнут спорить о полномочиях, Мариус у Сердца успеет сделать то, ради чего все затевалось.

— Закрыть зал, — сказала Марина.

Никто не услышал.

Слишком много голосов.

Она подняла руку с браслетом Ровены.

— Закрыть зал!

Браслет вспыхнул серебром.

Двери большого зала гулко ударили сами, раскрывая боковые створки для слуг и запирая главные. Три старые решетки, спрятанные в арках, с лязгом опустились у входа, отделяя Совет и родовых людей от общей толпы.

Зал замер.

Даже Эйран повернулся к ней.

Марина почувствовала, как браслет тянет силу из метки. Тонко, больно, но послушно. Внутренняя власть дома была не украшением. Это была сеть: двери, кладовые, тайные проходы, тревожные колокола, старые печати, все то, чем Ровена правила десятилетиями.

Теперь сеть слушала Марину.

И она впервые поняла, насколько страшная это вещь — хозяйская власть.

Не право выбирать скатерти.

Право закрыть дверь между жизнью и смертью.

— Гарт, — сказала она. — Вывести всех лишних через восточную галерею. Мира, старшие ключницы с тобой, собрать детей, слуг кухни и младших пажей в покоях леди Эстеры. Там метка комнаты держит защиту.

Мира побледнела, но кивнула:

— Да, миледи.

— Орден, записи, книга, письма — все в железный футляр. Две копии с разными людьми.

— Уже, миледи.

— Ферн…

— Я знаю, — сердито сказал лекарь. — Раненых в боковой зал, настойки не трогать, героических идиотов бить по голове при необходимости.

— Именно.

Ферн фыркнул:

— Наконец-то в доме нормальное управление.

Ровена, стоявшая у стены, смотрела на Марину с выражением, в котором горечь смешалась с чем-то похожим на признание.

— Браслет принял вас полностью, — сказала она.

— Потом обсудим семейные украшения.

Марина повернулась к Совету.

— Теперь слушайте. Мариус Вирн идет к старой чаше. Если он перепишет родовое право, ваши полномочия, наши споры и все записи станут пеплом. Он сделает Ардана законным главой, Морвенов — восстановленным домом, меня — опасной подменой, Эйрана — незаконным держателем власти. А Селесту, вероятно, новой хранительницей Сердца.

Селеста побледнела:

— Нет…

Марина посмотрела на нее.

— Нет?

Селеста сглотнула.

— Он обещал, что я стану супругой Сердца. Но не через старую чашу. Не так. Старая чаша забирает больше, чем дает.

— Вы знали о ней.

— Отец говорил… немного.

— Достаточно, чтобы молчать до последнего.

Она не ответила.

Ардан, до сих пор стоявший почти спокойно, произнес:

— Даже если Мариус пошел к Сердцу, это не отменяет вопроса власти. Дрейкхолду нужен старший глава, способный удержать дом, а не женщина, которая путает суд с кухонными распоряжениями.

Марина медленно повернулась к нему.

Внутри поднялась такая усталость, что злость стала почти тихой.

— В этом доме сейчас рушатся стены, стража выводит слуг, Сердце трескается, Мариус идет переписывать род, а вы все еще спорите, кто будет сидеть в главном кресле.

Ардан прищурился.

— Власть решает, кто остановит беду.

— Нет. Иногда беду останавливает тот, кто первым перестает любоваться властью.

Леди Хольм резко сказала:

— Достаточно. Совет приостанавливает слушание до устранения угрозы Сердцу.

Лорд Тарс возмутился:

— Это нарушение процедуры!

Архимаг Кроу холодно посмотрел на него.

— Процедура бессмысленна, если через час не останется дома, в котором ее проводить.

Авелла Райн кивнула:

— Я поддерживаю приостановку. Необходимо идти к Сердцу.

Валер Морвен мягко сказал:

— Необходимо, но не всем. Чем больше людей спустится вниз, тем легче Мариусу использовать чужую кровь и страх.

— Как заботливо, — сказал Кай. — Морвен предупреждает об опасности Морвена.

Валер улыбнулся.

— Я не Мариус.

— Пока не доказали.

Марина посмотрела на него внимательно.

— Вы пойдете с нами.

Валер поднял бровь.

— Я?

— Да. Если вы действительно пришли не помогать Мариусу, покажете это там, где он открывает старую чашу.

— А если откажусь?

— Тогда Совет запишет, что явленный Морвен уклонился от предотвращения морвенского ритуала.

Архимаг Кроу неожиданно улыбнулся краем губ.

— Логично.

Валер на секунду перестал улыбаться.

— Хорошо. Я пойду.

Ардан сказал:

— И я.

Эйран тут же:

— Нет.

Ардан посмотрел на него с ледяным презрением.

— Ты боишься?

— Я не хочу вести к Сердцу того, кто уже пытался стереть домовую книгу.

— Без меня ты не поймешь, что делает Мариус.

— Объясните здесь, — сказала Марина.

Ардан повернулся к ней.

— Старая чаша признает только кровь главы, кровь супруги и кровь старшего права. Мариус может открыть ее, если у него есть кровь Эйрана, кровь Ливии и моя кровь.

Тишина.

Селеста закрыла лицо руками.

— Ваша кровь у него есть? — спросила Марина.