Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 80

Он просто стал рядом, давая опору, которую со стороны можно было принять за равенство.

И, возможно, впервые это им и было.

Леди Хольм произнесла:

— Право леди Ливии… Марины Орловой как принятой души и стороны клятвы подтверждено домовой книгой.

Лорд Тарс пытался возразить:

— Домовая книга Дрейкхолда не выше Совета.

Архимаг Кроу сухо сказал:

— Зато старше текущего состава и связана с Сердцем рода. Оспаривание потребует полного Суда крови, а не предварительного слушания.

Авелла Райн кивнула:

— Поддерживаю.

Леди Хольм повернулась к Ардану:

— Ваше право старшего главы спорно. До завершения Суда крови вы не можете председательствовать от имени Дрейкхолда.

Ардан смотрел на Марину.

Теперь без улыбки.

— Ты не понимаешь, что открыла.

Марина, опираясь на Эйрана, ответила:

— Зато вы, кажется, начали понимать, что закрыть обратно не сможете.

В этот миг из глубины замка донесся удар.

Сердце рода.

Еще один.

Третий.

Слишком частые.

Гарт ворвался в зал с лицом, которого Марина еще не видела у спокойного капитана.

— Милорд! Трещина у Сердца снова открылась!

Эйран резко повернулся.

— Как?

Гарт посмотрел на Селесту.

— Из темницы исчез Мариус Вирн.

Зал взорвался шумом.

Селеста побледнела.

На этот раз, кажется, по-настоящему.

Валер Морвен улыбнулся едва заметно.

Ардан закрыл глаза, будто слушал музыку.

А под полом Дрейкхолда Сердце рода ударило еще раз.

И по стенам большого зала пошла белая трещина.

Глава 16. Ненужная жена говорит последней

Белая трещина пошла по стене большого зала тонко, почти красиво.

Сначала она выглядела как узор инея на стекле. Серебристая линия пробежала от пола к черному гербу Дрейкхолдов, обвила резное крыло, поднялась выше, к своду. Потом камень под ней хрустнул.

Зал вскрикнул.

Не один человек — весь зал. Слуги у стен отступили. Писцы Совета схватили книги. Один из молодых стражников выронил копье. В камине разом погас огонь, и холод вошел в помещение так быстро, будто его держали за дверью много лет и теперь наконец впустили.

Сердце рода ударило снова.

Удар пришел снизу, из-под скал, из-под памяти, из-под всех клятв. Пол дрогнул под ногами. Серебряный круг свидетельства рассыпался, пыль взвилась в воздух и застыла снежными искрами.

Марина вцепилась в рукав Эйрана.

Не нарочно.

Тело само искало опору.

Он удержал ее, но смотрел уже не на нее — на трещину.

— Сердце открывается, — сказал он.

Голос у него был тихий.

И от этого страшнее.

Леди Хольм резко повернулась к Гарту:

— Что значит исчез Мариус?

Капитан стоял у дверей, тяжело дыша после бега.

— Камера пуста. Печати сорваны изнутри. Двое стражников без памяти. На полу морвенский знак и кровь.

Авелла Райн побледнела:

— Чья кровь?

— Пока не знаем.

Селеста сделала шаг назад, насколько позволяли цепи клятвы.

— Я не знала, — прошептала она.

Марина повернула к ней голову.

— Как быстро вы начали оправдываться.

— Я не знала! — Селеста сорвалась почти на крик. — Он не должен был… отец не должен был уходить один.

— Куда?

Селеста замолчала.

Эйран шагнул к ней.

— Куда, Селеста?

Она смотрела то на него, то на Ардана, то на Валера Морвена, и в ее лице впервые не было игры. Только страх. Настоящий, острый, животный.

— К нижнему Сердцу, — выдохнула она. — В старую чашу. Там… там можно открыть полную подмену.

Орден резко побледнел.

— Нет.

Архимаг Кроу повернулся к нему:

— Что такое старая чаша?

Орден снял очки, которых у него все еще не было, провел рукой по лицу и сказал:

— Первичный сосуд клятвы. До того как Сердце Дрейкхолда заключили в кристалл, кровь супругов принимала нижняя чаша. Ее закрыли после падения Морвенов, потому что через нее можно было не только связывать, но и переписывать родовое право.

Лорд Тарс, уже потерявший прежнюю уверенность, хрипло спросил:

— Почему Совет не знал?

Кай резко рассмеялся:

— Потому что Совет последние сто лет был занят тем, что не замечал Морвенов у себя под носом.

Валер Морвен медленно повернул к нему голову.

— Осторожнее, лорд Кай.

— Нет, — сказал Кай. — Осторожничал я десять лет. Плохо кончилось.

Сердце ударило в третий раз.

На этот раз с потолка посыпалась каменная крошка. Белая линия на стене раскрылась шире, и из нее повалил ледяной туман.

Мира, стоявшая у колонны, бросилась к старшей ключнице, помогая той подняться. Слуги начали тесниться к дверям. Гарт рявкнул:

— Без паники! Старшие — к боковым выходам! Дети и младшие слуги — в восточную галерею!

Марина выпрямилась.

Холод вошел в кости, но вместе с ним пришла ясность.

Вот оно.

Момент, когда все красивые судебные слова рушатся, потому что враг бьет не по репутации, а по основанию дома.