Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 69

— Расскажите о нем, — сказала Марина.

Ровена подняла глаза.

— Об Ардане?

— Да.

Эйран напрягся.

Ровена помолчала.

— Он был тем, кого Совет называл идеальным главой. Сильный дракон, чистая кровь, безупречная память родовых законов, никаких сомнений при принятии решений. Он мог заставить зал молчать одним взглядом.

— Вы его боялись.

— Все боялись.

— И любили?

Ровена посмотрела в окно.

— В великих домах страх часто называют уважением. Если повторять достаточно долго, можно перепутать.

Кай тихо сказал:

— Лиара не боялась.

— Поэтому он ее и возненавидел, — ответила Ровена.

Эйран молчал.

Марина повернулась к нему:

— А вы?

— Что я?

— Боялись?

Он долго не отвечал.

— Да.

Это «да» стало еще одним маленьким камнем в основании новой правды.

— И хотели быть похожим?

Эйран посмотрел на нее.

— Да.

Кай закрыл глаза.

Ровена болезненно вздохнула.

Эйран продолжил:

— Потому что думал, что иначе не удержу дом. После его смерти я пытался быть сильным, как он. Холодным, как он. Справедливым, как он, как мне тогда казалось.

— А стали удобным для тех, кто уже знал, как работает его страх.

— Да.

Марина посмотрела на него и вдруг поняла, почему его вина теперь была так тяжела. Он не просто не спас Ливию. Он долгие годы носил на себе чужую жестокость, считая ее силой. А Селеста, Мариус, Ровена, Совет — все пользовались этим.

— Завтра он будет бить именно туда, — сказала она.

— Знаю.

— Скажет, что вы слабый, потому что позволили жене говорить.

— Да.

— Что дом распадается.

— Да.

— Что я чужая и опасная.

— Да.

— Что он вернулся спасти Дрейкхолд.

Эйран кивнул.

— И часть людей поверит.

— Потому что боятся хаоса.

— Потому что помнят его силу.

— Тогда покажите им, что сила бывает не только в страхе.

Он смотрел на нее долго.

— Вы говорите так, будто сами верите.

— Нет. Я говорю так, будто выбора нет.

Карета остановилась.

Гарт открыл дверцу.

— Дальше пешком, милорд. Камни скользкие.

Эйран вышел первым и протянул руку Марине.

Она посмотрела на нее.

Потом приняла.

Без спора.

Не потому что стала доверять безусловно. А потому что ночь, скалы и слабость были реальны, а глупая гордость могла сорвать дело Лиары.

Путь к часовне шел вниз по узкой каменной тропе. Слева поднималась черная стена скалы, справа зияла темнота, откуда доносился рев моря. Факелы в руках стражников горели неровно, ветер рвал пламя в сторону.

Старая часовня стояла на выступе над водой.

Низкая, каменная, почти вросшая в скалу. У входа — две колонны, стертые солью и временем. На притолоке вырезан старый знак Дрейкхолдов: крыло и чаша, но очень древний, еще не ставший холодным гербом власти.

Внутри пахло морем, воском и мокрым камнем.

Алтарь был простой: плоская черная плита, над ней узкое окно, в котором виднелась полоска ночного неба. На стенах — старые письмена, почти стертые.

Кай остановился у входа.

Лицо его стало совсем белым.

— Здесь, — сказал он.

Ровена подошла к алтарю. Ее рука едва заметно дрожала.

— Я не знала, что вы дали клятву здесь.

— Потому что я боялся сказать.

— А она?

— Она не боялась.

Кай шагнул вперед и положил ладонь на алтарь.

— Лиара сказала, что если клятва настоящая, камень запомнит. Даже если люди откажутся.

Марина подошла к нему.

— Помните слова?

Он кивнул.

— Все десять лет.

Орден разложил домовую книгу на алтаре. Ферн, ворча, поставил рядом лампу. Эйран встал слева, Ровена справа. Марина напротив Кая.

— Что мне делать? — спросила она у Ордена.

— Когда лорд Кай произнесет клятву, вы коснетесь меткой алтаря. Если Сердце признает старую запись, в домовой книге проступит имя Лиары.

— А если нет?

Ферн сказал:

— Давайте хоть раз не спрашивать заранее, как именно нас убьет магия.

Кай глубоко вдохнул.

Потом произнес:

— Я, Кай Дрейкхолд, кровь черного крыла, беру Лиару Норт под свое имя, свою защиту и свою клятву. Не как тень, не как тайну, не как удобную ложь для дома. Перед морем, камнем и Сердцем рода называю ее женой. Если я отрекусь, пусть мое имя станет пустым. Если дом отречется, пусть камень хранит правду вместо нас.

Слова дрожали.

Но не ломались.

Марина положила руку с меткой на алтарь.

Камень оказался холодным.

Потом — горячим.

Перед глазами вспыхнуло видение.

Кай моложе, смеется, стоит у этого же алтаря. Рядом Лиара, живая, с темными волосами, растрепанными ветром, в простом синем платье. Она держит его за руку и улыбается так, будто весь Дрейкхолд со своими законами не стоит одного удара ее сердца.