Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 62

Слишком ядовитую.

Сердце рода под замком вдруг сбилось на один удар.

И в этот сбой вплелся тихий женский смех, который услышала только Марина.

Селеста еще не проиграла.

Она просто сменила кожу.

Глава 12. Суд начинается до рассвета

Селесту нашли в темнице.

Точнее, нашли то, что должно было убедить всех: она оттуда не выходила.

Железная дверь камеры была заперта, на засове стояла печать Эйрана, нетронутая, темная, с четким следом драконьего крыла. У двери сидели двое стражников, оба живые, оба перепуганные, оба клялись, что не отходили ни на шаг. Внутри, на узкой скамье, лежала Селеста Вирн — бледная, слабая, с перевязанной рукой и следами высохших слез на лице. Когда Эйран вошел вместе с Гартом, она подняла голову так медленно, будто любое движение причиняло ей боль.

— Милорд, — прошептала она. — Вы наконец пришли.

Эйран стоял за решеткой и смотрел на нее без прежней мягкости.

— Где ты была четверть часа назад?

Селеста моргнула.

— Здесь.

— Ложь.

— Я не понимаю…

— Тебя видели на верхней галерее большого зала.

Она тихо, почти жалобно рассмеялась:

— Кто? Ливия?

Эйран не ответил.

Этого хватило.

Селеста опустила глаза.

— Она больна, Эйран.

— Лорд Дрейкхолд.

Пауза.

Селеста подняла на него глаза. В них мелькнула обида, потом злость, потом снова усталое страдание.

— Лорд Дрейкхолд, — поправилась она. — Вы сами видите: я заперта. Ваша печать на двери. Ваши стражники у порога. Если ваша жена видит меня там, где меня нет, возможно, стоит спросить не меня, а зеркало, которое показало ей чужую жизнь.

Эйран молчал.

Гарт сказал:

— Милорд, печать действительно не нарушена.

Селеста чуть улыбнулась. Едва заметно. Но Эйран увидел.

— Магия памяти, — сказал он.

— Или магия страха, — ответила она. — Ливия боится меня. Ненавидит. Это понятно. Но ненависть не является доказательством.

— Зато доказательством являются твои письма, вербена, зеркало, кровь у Сердца и свидетельство дома.

— Свидетельство испуганных слуг, которым новая хозяйка пообещала защиту? Как удобно.

Эйран сжал пальцы на рукояти меча.

Селеста смотрела на него сквозь решетку и вдруг сказала тише:

— Ты правда не видишь, что она делает с тобой? Вчера ты был главой рода. Сегодня ты стоишь передо мной и повторяешь ее слова. Она пришла в тело твоей жены, забрала ее имя, ее место, ее метку. А ты еще и защищаешь ее.

— Замолчи.

— Почему? Потому что это правда?

Он шагнул ближе.

Печать на двери вспыхнула.

Селеста отпрянула, но не от страха — скорее от удовольствия, что все-таки задела.

— Ты не сможешь назвать ее Ливией перед Советом, — прошептала она. — А если назовешь, Совет спросит, где настоящая.

Эйран развернулся и вышел.

За дверью темницы Гарт спросил:

— Милорд?

— Удвоить охрану. Проверить стражников на следы морвенской магии. Никого не впускать.

— Селесту вести на Совет?

Эйран помолчал.

— Да. Но в цепях клятвы.

Гарт кивнул.

— А леди Дрейкхолд?

Эйран поднял взгляд к потолку, за которым лежали этажи замка, зал, покои Эстеры и женщина, которую он уже не мог назвать прежней Ливией, но не мог позволить никому назвать самозванкой.

— Она должна знать, — сказал он.

Марина узнала раньше, чем он успел вернуться.

Не от стражников. Не от Гарта. От Сердца.

Она лежала в постели, измотанная домовым сбором, с браслетом Ровены на запястье и перевязанной ладонью, когда в груди вдруг дрогнуло чужое холодное веселье. На миг ей почудилось, будто кто-то провел пальцем по стеклу изнутри ее черепа.

Селеста.

Не тело в галерее.

Отражение.

Морвенская магия не выпускала ее из темницы. Она выпускала образ. Тень. Память, подмененную так искусно, что глаз принимал ее за живую.

Марина открыла глаза.

Мира, дремавшая в кресле, сразу вскочила.

— Миледи?

— Принеси зеркало.

— Какое?

— Любое обычное.

Мира испуганно оглянулась на темное окно.

— После всего, что было…

— Обычное, Мира.

Служанка принесла маленькое серебряное зеркальце с туалетного столика.

Марина взяла его и посмотрела в отражение.

Ливия.

Бледная, с темными кругами под глазами, с острым подбородком, с чужой и уже почти своей решимостью во взгляде.

— Покажись, — сказала Марина тихо.

Мира замерла.

Зеркало сначала отражало только ее лицо.

Потом поверхность дрогнула.

За плечом Ливии появилась Селеста.

Не в темнице. Не на галерее. В комнате алых гобеленов. Белые волосы распущены, губы темные, глаза полны злой радости.

— Ты быстро учишься, — сказала она.

Мира вскрикнула и отступила.

Марина держала зеркало ровно.

— А ты быстро повторяешься.

— Я хотя бы знаю, кто я.

— Правда? Мне показалось, ты всю жизнь примеряла чужие места.

Селеста скривилась.