Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 61

На последней фразе под полом глухо ударило Сердце.

Зал дрогнул.

И люди поверили.

Не все.

Но достаточно.

Первой вышла старшая ключница.

Седая, полная женщина с красными руками. Она низко поклонилась.

— Миледи. Я видела, как камеристка леди Вирн брала белые цветы утром из оранжереи. Но вербену ей передал не садовник.

— Кто? — спросила Марина.

Ключница сглотнула.

— Управляющий Краст.

Краст, стоявший у боковой стены, побледнел и шагнул назад.

Гарт мгновенно оказался рядом с ним.

Потом вышел паж Лин.

Он дрожал так, что едва стоял.

— Я принес записку леди Ливии в день годовщины. Мне ее дал человек леди Вирн. Сказал, от милорда. А потом меня ударили у старой кухни. Я очнулся в кладовой.

Еще одна служанка вышла следом.

Потом конюх.

Потом младший писец.

Потом горничная из южного крыла.

Свидетельство за свидетельством.

Мелкие, живые, грязные детали, из которых складывалась настоящая картина. Кто видел Селесту у кабинета Эйрана ночью черной трещины. Кто относил Мариусу бумаги с печатью Ровены. Кто слышал, как Краст распоряжался деньгами Ливии для ремонта южного крыла. Кто видел, как Селеста выходила от зеркала с черными пятнами на рукавах. Кто стирал простыни после «лечебного приступа» Ливии и нашел на них следы не лекарства, а крови.

Орден едва успевал записывать.

Эйран стоял бледный, но не прерывал.

Ровена слушала каждое слово, и с каждым свидетельством ее лицо становилось все старше.

Марина держалась.

До последнего.

Когда вышла Мира, зал стал особенно тихим.

Служанка дрожала, но голос у нее был чистый.

— Я служила леди Ливии. Она не была безумной. Она боялась, но не была слабой. Она писала письма брату, но многие исчезали. Она просила доступ к счетам, но ей говорили, что хозяйственные дела не для нее. Она ждала лорда Эйрана на годовщину. И когда пришла записка, она плакала не потому, что хотела устроить сцену. Она сказала: «Я только хочу понять, чем я заслужила такую пустоту». А потом ушла.

Марина закрыла глаза.

Эйран опустил голову.

Мира продолжила:

— Ночью, когда ее нашли, я слышала у малого алтаря женский голос. Он сказал: «Теперь все будут думать, что ты сама». Я не видела лица. Но голос был похож на леди Селесту.

Зал всколыхнулся.

Орден записал.

Мира поклонилась и отошла, белая как полотно.

Марина хотела подойти к ней, но ноги уже почти не держали.

Ферн заметил.

Эйран тоже.

Он сделал шаг к ней, но Марина чуть подняла руку.

Не сейчас.

Она должна закончить.

— Все свидетельства будут внесены в запись дома и представлены Совету, — сказала она. — До рассвета каждый, кто вспомнит еще что-то, идет к мастеру Ордену или капитану Гарту. Двери леди Дрейкхолд открыты для правды. Для лжи — закрыты.

Сердце рода ударило еще раз.

На этот раз ровно.

Сбор завершился не громом и не красивым жестом.

Люди просто начали расходиться — потрясенные, испуганные, но уже другие. Дом, который слишком долго молчал, впервые услышал собственный голос.

Марина повернулась к выходу.

И почти упала.

Эйран подхватил ее.

На этот раз она не успела отстраниться.

Да и не смогла бы.

— Держитесь, — сказал он тихо.

— Я держусь.

— Нет.

Он поднял ее на руки.

Зал видел.

Марина хотела возмутиться, но перед глазами уже плыло.

— Поставьте.

— Нет.

— Это приказ?

— Нет. Это я наконец делаю то, что должен был делать раньше.

— Носить жену по залам?

— Не давать ей падать одной.

Она замолчала.

Потому что сил на ответ не осталось.

Он нес ее через зал, и никто не посмел шепнуть.

У дверей Марина успела увидеть, как Гарт уводит побледневшего Краста под стражей, как Орден прижимает к груди книгу свидетельств, как Ровена стоит одна под черным гербом и смотрит не на них, а куда-то внутрь себя.

А потом взгляд зацепился за верхнюю галерею.

Там, между колоннами, стояла Селеста.

Невозможно.

Она должна быть под стражей.

Но она стояла там — бледная, в темном плаще, с распущенными волосами. На миг их взгляды встретились.

Селеста улыбнулась.

И приложила палец к губам.

Марина резко вдохнула.

— Эйран…

Он остановился.

— Что?

Она посмотрела снова.

Галерея была пуста.

Только темная штора колыхалась у колонны.

— Селеста, — прошептала Марина.

Эйран повернулся к Гарту:

— Проверить верхнюю галерею. Немедленно.

Гарт бросился наверх.

Марина сжала пальцы на плече Эйрана.

— Она вышла из-под стражи.

— Или кто-то хочет, чтобы вы так думали.

— Нет.

Она видела улыбку.

Слишком живую.