Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 17

— Конечно. Я тут вообще многое не понимаю, зато все почему-то хотят, чтобы я молчала.

Эйран присел перед ней на одно колено.

Не как влюбленный мужчина. Не красиво. Скорее как человек, которому нужно было рассмотреть знак на ее руке и не нависать. Но жест все равно оказался слишком сильным для комнаты. Мира отвернулась. Марина напряглась.

— Покажите запястье, — сказал он.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Ливия.

— Не командуйте.

— Пожалуйста.

Вот это слово явно далось ему плохо.

Марина медленно протянула руку.

Он не коснулся ее сразу. Сначала посмотрел, будто спрашивая разрешения уже не словами. Она кивнула.

Эйран осторожно отодвинул край рукава. Его пальцы были горячими. Почти обжигающими. Там, где он касался кожи, тело Ливии снова отзывалось чужой памятью: робкое ожидание, желание понравиться, боль от его равнодушия. Марина подавила это с раздражением.

Не мое.

Не сейчас.

Темная линия у запястья проступила ярче.

Эйран замер.

— Это знак супруги Сердца.

— Звучит как должность с плохим концом.

— Это древняя метка. Она появлялась у женщин, которые могли укреплять родовую печать не только кровью, но и волей.

— Удобно, что никто не сообщил Ливии об этом раньше.

— У вас не было знака.

— Или его не хотели видеть.

Он промолчал.

Марина посмотрела на него внимательно.

— После свадьбы магия Ливии исчезла.

Его пальцы чуть сильнее сжали ее запястье, но тут же отпустили.

— Кто вам сказал?

— Мира. И память. До свадьбы что-то было. После — почти ничего. Почему?

— Я думал, кровь Арденов ослабла.

— Вам так сказали?

— Все так считали.

— Все — это кто? Ваша мать? Совет? Селеста? Мариус Вирн?

Эйран встал.

— Магия брака сложна. Иногда жена дракона не выдерживает родовой силы, и ее собственный дар гаснет.

— Как удобно.

— Не все в мире заговор.

— Зато в вашем доме заговор уже стоит в очереди и вежливо стучит в дверь с букетом.

Он нахмурился.

— Я проверю брачную запись.

— Мы проверим.

— Вы едва держитесь.

— Зато я единственная, кому выгодно узнать правду, а не сохранить лицо рода.

— Мне тоже выгодно.

Марина посмотрела на него без мягкости.

— Нет. Вам выгодно дозировать правду так, чтобы дом не рухнул на вашу голову. Мне выгодно вытащить ее целиком, даже если кто-то подавится.

Эйран устало провел рукой по лицу.

Впервые он выглядел не великим драконом, а мужчиной, загнанным в угол последствиями собственного высокомерия.

— Хорошо, — сказал он.

Марина не сразу поверила.

— Что хорошо?

— Вы будете присутствовать при проверке брачного договора.

— Сегодня.

— Сегодня. Но в архив вас не понесут.

— Почему?

— Потому что старый архив под западной башней, там холодно и много лестниц. Документы принесет Орден.

— И вы не оставите меня с копией вместо подлинника?

Его взгляд стал почти обиженным. Почти.

— Я не подделываю родовые договоры.

— Вы изменяли жене. Простите, что мой список доверия к вам пока не восстановлен.

Он сжал губы.

— Заслуженно.

Это слово было тихим.

И неожиданным.

Марина не ответила.

Не потому что простила. Просто в комнате вдруг стало слишком много правды для одного дня.

Снаружи снова послышались шаги. Гарт постучал и вошел после разрешения.

— Милорд. Миледи. Мастер Орден прибыл с документами.

— Уже? — спросила Марина.

Гарт посмотрел на Эйрана.

— Милорд приказал заранее.

Эйран не отвел взгляда.

— Я собирался показать вам договор до нашего разговора.

— Чтобы успокоить?

— Чтобы понять, почему Сердце отозвалось на вас.

— А не потому, что я потребовала?

— И потому тоже.

Марина кивнула.

— Пусть входит.

Мастер Орден появился в дверях как человек, которого оторвали от любимой могилы и заставили общаться с живыми.

Он был высоким, очень худым, с длинным носом, седыми волосами до плеч и глазами цвета старой бумаги. В руках держал плоский черный футляр, прижатый к груди так бережно, будто там лежал младенец или корона.

— Миледи, — сухо сказал он, поклонившись. — Милорд.

Порядок обращений был интересный.

Сначала ей.

Марина это отметила.

Эйран тоже.

— Мастер Орден, — сказала Марина. — Рада, что документы любят вас настолько, что отпустили ко мне.

Старик моргнул.

Потом неожиданно фыркнул.

— Документы, миледи, никого не любят. В отличие от людей, они хотя бы честно молчат, пока их не читают.

— Значит, у нас будет приятный разговор.

Орден поставил футляр на стол и щелкнул замками.

Внутри лежал свиток из плотного сероватого пергамента, перевязанный черной лентой с серебряной нитью. На печати — два герба: крыло Дрейкхолдов и тонкая ветвь Арденов.