Академия для отчаянной невесты (СИ) - Миронова Полина - Страница 26

Она не сказала больше ничего конкретного, лишь твердила сквозь слезы о каком-то родовом проклятии, о клейме, о том, что ей не жить среди нормальных людей. Все мои попытки выведать подробности разбивались о стену ее отчаяния. В конце концов, я просто сидела рядом, держа ее за руку, пока рыдания не сменились прерывистым, тяжелым сном. Я накрыла ее одеялом, чувствуя тяжесть на душе. Проклятие? Что это могло значить?

Глава 30

Я проснулась и долго не хотела открывать глаза, дожидаясь, пока посветлеет. Как только первые лучи солнца коснулись лица, я села, наблюдая, как они плывут золотыми столбами в неподвижном воздухе. Кровать Лизи была пуста и заправлена с такой не похожей на нее педантичной аккуратностью, что возникало жутковатое ощущение, что ее и не было никогда здесь, а то, что произошло прошлой ночью, было лишь тревожным сном.

В столовой я тщетно искала Лизи взглядом среди шумной толпы студентов. Ни за одним из длинных столов не было видно ее знакомой фигуры, неслышно было высокого звонкого голоса. В итоге я съела свой завтрак в гордом одиночестве, под пристальными, колючими взглядами Норы и ее подруг, которые, казалось, уже знали все детали нашего ночного провала и теперь смаковали мое унижение. У выхода меня перехватил Грегори. Он выглядел помятым и не выспавшимся.

— Пошли, — коротко бросил он, без предисловий. — Нас зовет декан. Видимо, решил не откладывать нашу казнь.

Мы молча дошли до знакомой дубовой двери. И тут, прежде чем Грегори успел поднять руку, чтобы постучать, из-за нее донесся громкий, звонкий звук пощечины. Дверь резко распахнулась, и оттуда вылетела Лизи. Она прижимала ладонь к губам, а ее заплаканные глаза горели яростью. На щеках Лизи алели красные пятна. Прямо за ней в дверном проеме, как воплощение гнева, стоял декан Нелавиль. На его идеально выбритой скуле красовался четкий, красноречивый отпечаток пальцев.

— Элизабет Грауг, — его голос был тихим и страшным, — мы не закончили разговор. Советую тебе принять мое предложение, иначе старые проблемы покажутся тебе детской забавой по сравнению с теми, что у тебя начнутся. Тебе понятно?

Грегори, забыв на мгновение о собственной незавидной участи, ехидно ухмыльнулся.

— А наша подруга, что не присоединится к нам? — спросил он с притворной учтивостью. — Для... сплочения коллектива и взаимной моральной поддержки в тяжелый час? А как же мы будем не всей командой преступников принимать наказание?

— Грег, не лезь не в свое дело, — рыкнул декан, бросая на него уничтожающий взгляд, полный такой ярости, что Грегори замолчал. — Вы двое — к господину Краунку. Сразу же после занятий. Он заведует хозяйственной частью замка и, я уверен, будет несказанно рад вашему... плодотворному сотрудничеству. Он ждет вас в подвале. Не заставляйте его томиться в ожидании.

Мы ушли, оставив декана Нелавиля стоять с пылающей щекой и, как мне показалось, с едва заметным, странным блеском в глазах, когда он смотрел вслед сбежавшей Лизи.

Лекция декана сегодня была первой. Я зашла в аудиторию и, как и вчера, села на первую парту, чувствуя на себе любопытные и злорадные взгляды сокурсников. Теперь я была в гордом одиночестве. Но мне было все равно.

Декан стремительно вошел сразу же после удара колокола и сразу начал:

— Меня ожидают неотложные дела, требующие моего личного присутствия, — объявил он, холодным взглядом окидывая аудиторию. — До зимней сессии лекции будет читать магистр Освальд. Но экзамены... — он сделал драматичную паузу, — ...экзамены буду принимать лично я. — Его тяжелый взгляд упал прямо на меня, и в нем читалось отчетливое обещание расплаты. — И буду крайне придирчив. Что касается наказания для некоторых особо отличившихся... — он снова помолчал, давая прочувствовать всю горечь предстоящего, — ...я счел нужным подкрепить его соответствующим обязывающим заклятием. Так что, госпожа Даронг, вы не сможете его избежать. Ни под каким предлогом. Даже, — он чуть склонил голову набок, — если чисто гипотетически... умрете. Магия найдет способ привести вас на отработку. В той или иной форме.

По аудитории пронеслись смешки, декан довольно улыбнулся и продолжил свою последнюю в семестре лекцию.

Остаток дня прошел в сплошном тумане отчаяния. Все мои мысли крутились вокруг одной, как заезженная пластинка: как разбудить свой дар? Я чувствовала его — странный, чужой, пульсирующий где-то у поверхности кожи, под левой ключицей. Там как будто поселилась живая, трепещущая звезда. Но все попытки до него дотянуться, ухватить, подчинить разбивались о глухую, непроницаемую стену. Дар был там, но как будто мне не принадлежал.

А еще преподаватели совсем нас не щадили, с первых дней по полной загружая знаниями. За день на лекциях и практикуме я вымоталась так, что мечтала только об одном, чтобы этот бесконечный день, наконец, закончился, и я могла упасть на кровать в своей комнате. Но меня ждала отработка. Как объявил декан, я должна объявиться там, даже если стану зомби.

Я встретилась с Грегори у низкой, почерневшей от времени арки, ведущей в подвал. Воздух там был другим: густым, сырым, спертым. Он пах не просто плесенью и землей, а вековой затхлостью и чем-то еще... сладковатым и гнилостным. Скудные магические шары, вмурованные в своды, горели тускло и неохотно, а длинные, корявые тени, которые они отбрасывали, сливались в сплошную, зыбкую черноту, казавшуюся осязаемой.

Грегори зажег небольшой магический шар, и мы двинулись вглубь, в жадную пасть подземелья. Стены по бокам были грубо отесаны, местами покрывались влажным, склизким мхом, сочащимся влагой. Под ногами хрустели мелкие камешки, а впереди, за пределами нашего маленького островка света, лежала непроглядная тьма, казавшаяся бесконечной. Эхо наших шагов, каждый шорох, доносящийся из темных боковых ответвлений, заставлял мое сердце бешено колотиться и сжиматься в комок ледяного страха. Мне было так жутко, что волосы немного шевелись на затылке, и я не могла отделаться от навязчивого, парализующего ощущения, что за нами из темноты пристально, не отрываясь, следят десятки невидимых глаз.

— Блэквальд, прекрати трястись, — рыкнул Грегори. — Эта часть подвалов совершенно безопасна. Все боковые коридоры заблокированы. Тут нет ничего интересного кроме крыс, я сам лично все облазил еще на первом курсе.

Он сжал мою ледяную руку своей горячей, и паника слегка отпустила. Действительно, чего это я разнервничалась? Крыс я не люблю, но они лучше зомби.

И тут я увидела его.

В одно из узких и низких боковых ответвлений на мгновение скользнул свет магического шара. Он осветил высокую, неестественно худую, сгорбленную, будто под тяжестью невидимого груза, фигуру. Существо была закутано в темное, рваное нечто, сливающееся с окружающим мраком. Из-под низко надвинутого капюшона не было видно лица, ни глаз, ни рта — лишь черная, бездонная, пугающая своей пустотой пустота. Это существо было абсолютно неподвижно, отчего казалось, что оно не совсем живое, просто вырвалось из лабиринтов нижних уровней. И оно смотрело прямо на нас.

Я коротко, глухо вскрикнула и инстинктивно, с силой, о которой сама не подозревала, вцепилась в Грегори, буквально вжимаясь в него. Сердце бешено заколотилось, выпрыгивая из груди, перехватывая дыхание и наполняя уши оглушительным, бешеным стуком собственной паники.

Глава 31

Мое сердце выпрыгивало из груди, ноги стали ватными. Я коротко взвизгнула и рванула назад, в темноту, готовая бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого безликого ужаса.

Но железная хватка на запястье удержала меня на месте.

— Тихо, — прошипел Грегори, и его низкий и спокойный голос остановил панику. — Стой. Это не чудовище.

Фигура в рваном покрывале сделала шаг вперед и вышла из тени под тусклый свет нашего магического шара. И тогда я, наконец, разглядела его. Действительно, не чудовище. Человек. Высокий, сутулый, одетый в поношенную, но чистую униформу замкового служащего.