Почувствуй мою боль (СИ) - Фарт Лена - Страница 17

Пока Дами не показал, что теперь я ему не друг, со мной ещё общались ребята, но после случая в столовой я стала изгоем. Один лишь Рус улыбался мне, когда мы сидели на крыльце его домика. Он жил отдельно ото всех, словно отшельник. Часто молчал, а если и говорил, то это были какие-то факты. Например, Рус мог сказать какой сегодня день или то, что бумагу делают из дерева. То есть, мы не играли и не задавали друг другу вопросов. Рус на них всё равно не отвечал. Всё время улыбался и вёл себя странно, но, сидя с ним на крыльце, я чувствовала, что не одинока.

И очень удачно, что уже через три дня меня забрал Габри. И что самое удивительное — я ведь даже подумать не могла, что Дамиен невероятно богат. Тогда что же он делал в том детском лагере?.. Почему играл с девчонкой, которая носила серую и поношенную ранее кем-то одежду, не считая сандаликов?.. Это никак не укладывалось в голове, судя по тому, как он и его братья сейчас поступали с прислугой.

Внезапное прикосновение Дамиена отвлекло меня от мыслей, возвращая в реальность. Он положил ладони на мои плечи, вжимая меня в свой торс. От этого стало очень жарко, волнующие мурашки прошлись по телу. Я часто задышала, не в силах абстрагироваться. Темнота лишь придавала ощущениям чувствительности. Я не хотела этого, но в тоже время была благодарна тому, что Дамиен не включил свет. Тогда я, скорее всего, сгорела бы от стеснительности. Поэтому лучше не видеть его и поскорее закончить с этим.

Я ощущала дыхание четвёртого сына у своего уха. Чувствовала запах алкоголя вперемешку с приятным парфюмом. Запястье вспыхивало слабыми импульсами тока от прикосновения с истинным. Спиной ощущала биение его сердца.

А после Дамиен куда-то повёл меня, продолжая держать за плечи. Медленно мы шли в темноте, пока я не упёрлась в преграду. Кажется, это был стол. Я положила на него ладони, неконтролируемо начиная дрожать сильнее. Особенно, когда четвёртый сын опустил одну руку на мою талию. Совсем неощутимо, словно ему было неприятно прикасаться ко мне. Хотя это так и было. Дамиен ненавидел меня без причины. Или же её не знала я.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Даже то невесомое, что ощущалось от Дамиена, зарождало внутри меня непонятное мне чувство. Что-то тёплое и пылающее. Сначала в груди, а после распространялось по всему животу, в итоге падая прямиком куда-то вниз.

Он до сих пор не сказал ни слово, нагоняя на меня панику. Но так было лучше, да?.. Не слышать его голос, что был пропитан неприязнью.

Ладонью он надавил на моё плечо, чем заставил наклониться над гладкой прохладной поверхностью. Я согнула локти, но Дамиен давил дальше, пока я полностью не легла грудью на стол. Дышала часто и лихорадочно, ведь моё одержимое сердце колошматилось в груди, готовое и вовсе выпрыгнуть. К чертям вызвать тахикардию.

А когда Дамиен отпустил мою талию и стал поднимать низ моего платья, я, вместо того, чтобы напрячься, чуть не растаяла от его обжигающего прикосновения к голой коже бедра. Растеклась по столу, лишь крепко сжала зубы, чтобы не проронить ни звука. И глаза мои прикрылись, хоть тут и было слишком темно. Даже не было окна, куда бы проникал свет луны.

Отчего-то страх пропал. На его месте появилось жгучее желание испытать то постыдное и сладостное рядом с Дамиеном. Погрузиться в блаженство и безумие, позабыв про причину всего этого. Испытать болезненное и безысходное чувство, а что будет после — не важно. Главное сейчас, это то, что рука Дамиена уже подняла подол на мою поясницу. И лишь темнота в совокупности с диким состоянием придавали мне смелости.

— Это ничего не значит, — тихо сказал четвёртый сын, и от его хриплого голоса между моих ног стало в сто раз жарче, но я не посмела сжать бёдра. Лишь зажмурилась и сглотнула. — Ничего не значит, — медленно и чётко повторил он. — Ты понимаешь это?

Закивала, ощущая, как глаза увлажнились, а губы отчего-то растянулись в слабой улыбке.

— Не слышу? — он наклонился к моему уху, кажется я услышала скрип его зубов.

— Да, — прошептала, боясь издать всхлип или даже стон.

Дамиен отстранился. Я слышала шелестящий звук, но в ушах начало так гудеть, что я плохо понимала, что он делает. Только когда четвёртый сын положил ладонь на мою ягодицу, а второй рукой сдвинул нижнее бельё в сторону, я заледенела, неосознанно сжимая мышцы промежности. И сжала пальцы в кулаки, чувствуя прикосновение к сокровенному. Горячее и внушительных размеров, его достоинство обожгло хуже самого пекла. Резкий и сокрушительный толчок выбил из меня весь кислород, заставив распахнуть рот и издать отчаянный всхлип.

Дамиен выругался, замирая на некоторое время, пока я испытывала режущую и прошибающую насквозь боль. Беззвучно роняла слёзы, убеждая себя, что это скоро кончится. Что нужно немного потерпеть, после чего всё обязательно наладится.

А затем последовало следующее движение Дамиена во мне. Ещё и ещё, пока это не превратилось во что-то энергичное и безумно дикое. То, отчего мои внутренности стало скручивать от нехватки того, чего мне самой было непонятным. Желание получить нечто невероятное, словно это может дать мне лишь Дамиен.

Я сжала пальцами край стола, лбом уткнувшись в гладкую поверхность. Дышала так, что ещё немного и я окончательно выдохнусь.

И когда я почувствовала, как внутри меня поднимается невиданная ранее волна удовольствия, всё прекратилось. Дамиен резко отстранился, убирая руки с моих бёдер. Опять же выругался, тяжело дыша.

Я замерла, в миг выбросив из головы мысль про то, что было бы, если бы он не остановился. Потому что было ощущение, что я бы взорвалась и исчезла прямо тут, в этой постройке.

Дышала через нос, плохо соображая, что сейчас произошло между нами. Нет... Я знала, что это было, но те чувства, что я испытала... Они болезненным спазмом обрушились на жизненноважный орган, что сейчас отчаянно ныл, понимая, что больше такого не будет. Дамиен больше не прикоснётся ко мне, не заставит тело дрожать и покрываться мурашками от эмоций и близости с истинным. Теперь на нас появилась третья метка. Последняя, но ещё такая слабая. Я ощущала её на своём запястье, продолжая лежать на столе.

Больше Дамиен не сказал мне ни слова. Молча открыл дверь, впуская совсем слабый свет луны в помещение. Мне некогда и незачем было осматривать то, где случилось самое приятное и в тоже время, крайне ужасающее в моей жизни. Понимая, что четвёртый сын ждёт меня, я судорожно встала на трясущиеся ноги, ощущая тупую боль внизу живота. Поправила одежду и, опустив горящее лицо вниз, последовала за Дамиеном.

Между ног было очень мокро, только я не обращала на это внимание. С бешено колотящимся сердцем, что чертовски просило не удалять метку, я продолжала следовать за истинным. Он шёл, немного пошатываясь, прямо к постройке для прислуги. Я и сама хотела пойти в свою комнату, где в одиночестве смогла бы залечить душевную боль. Хотя бы попытаться, на время. Мне ведь уже не нужно соблюдать расстояние в пятнадцать метров рядом с Дамиеном, но он почему-то тоже шёл в ту сторону.

В горле пересохло, а щёки от многочисленных слёз стянуло и щипало. Я чувствовала себя разбитой. Нелюбимой, потрёпанной и испачканной. И лишь мысль о моём Габри придала мне немного сил продолжать идти к своим целям, а не сникнуть и погибнуть в депрессии, что скорее всего постигла бы меня в ближайшее время. Возможно, сейчас я держусь на одном лишь адреналине. На улице ночь, а в это время суток мне всегда было легче.

Дамиен зашёл в дверь, скрывшись в постройке, и буквально через минуту туда вошла и я. Сердцем чувствовала, что истинный где-то рядом, но стараясь отвлечься, быстро, насколько позволяли силы, я прошла по коридору и скрылась в ванной. И я даже не захватила чистые вещи, боясь встретить по коридору четвёртого сына. Отчего-то было больно в груди от мысли, что он может мне сказать или как взглянет на меня. Сломает те остатки живого во мне своим безразличием. Я хоть и ненавижу Дамиена за детство, но глупое сердце не слушает разум. Тянется к нему всей душой, несмотря на то, что может легко погибнуть, как мотылёк, что летит на свет.