"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 647

— Первое — объявить всей оставшейся лояльной армии: зачистка от блока к блоку. Боевые отряды усилить магами Приказа. Все очаги сопротивления уничтожать на месте. Пленных не брать. Всем, кто замечен в использовании магии против войск Империи — немедленная ликвидация.

Второе — Приказу Тайных дел. Создать ударные группы. Их цель — верховные жрецы в Храмовом поясе. Использовать все возможности арсеналов. Вплоть до тактических ковровых заклятий «Чистилище». Я даю санкцию на применение магии пятого уровня. Третье — князь Бестужев…

Он вздрогнул, словно его хлестнули кнутом.

— Вы… вы отстраняете меня, Ваше Величество? — прошептал он с безумной надеждой в глазах. Он был готов на отставку. На ссылку. На все, что угодно, лишь бы остаться в живых.

Я оскалился. На моем лице проступили черты волка.

— Нет, князь. Ты остаешься здесь. В своем кабинете. Ты будешь наблюдать, как я навожу порядок в твоем городе. А потом… Потом мы с тобой поговорим о цене слабости.

Он побелел, как мел, и его ноги подкосились. Двое солдат подхватили его под руки и усадили в кресло в углу зала, где он и замер, безумно уставившись в одну точку.

Я повернулся к голограмме. Багровое пятно Храмового пояса пульсировало, как гнойный нарыв на теле города.

— Начинаем. Сейчас же. Отдайте приказ штурмовым группам. Первая цель — главный храм Перуна. Я лично возглавлю операцию.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием Бестужева. Генералы и агенты, получившие четкие, жестокие и единственно верные указания, бросились к терминалам. Маховик войны, тотальной и беспощадной, был запущен. Москва должна была быть выжжена дотла, чтобы возродиться. И я, Мстислав, стал тем огнем, что должен был ее очистить. До основанья. А затем…

Недолгие сборы — не более получаса на облачение в боевые доспехи и проверку оружия. Броня легла на плечи привычной тяжестью, не стесняющей движений, а лишь напоминающей о своей мощи. Каждая пластина, каждая руна, выгравированная на черненой стали, была наполнена тихой, звенящей силой.

Вега, уже готовая, к битве, вручила мне клинок — символ Москвы, которым по преданию был сражен Высший Лич, что когда то захватил ее — длинный, прямой, без изысков, созданный для одного — убивать. Ее пальцы на мгновение задержались на моей ладони, безмолвный вопрос и утверждение в одном жесте. Я кивнул. Она оставалась в командном центре — мой последний резерв и мои глаза там, где мое физическое присутствие было бы излишним.

И вот я уже во главе пятидесяти своих гвардейцев. Не солдат. Магов. Воспитанных, выкованных и закаленных в горниле моей воли. Каждый в матовых, темных доспехах, скрывающих лица за шлемами-личинами. Они не говорили. Не перешучивались. Они стояли, как пятьдесят статуй, и от них веяло холодом стали и готовностью сеять смерть. Воздух вокруг них звенел от сконцентрированной мощи, искажаясь, как над раскаленным асфальтом.

Рядом с этой железной фалангой стоял дядька Китеж. Его исполинская, двух с лишним метров фигура в рваном армейском плаще и с чудовищным мечом в руках казалась воплощением древней, дикой силы. За его спиной теснились его три «спутника» — призрачные, полупрозрачные тени, от которых пахло озоном, могильным холодом и свинцом. Древний воин, порождение хаоса и войны, был моим тараном и гарантией против любой нечисти, что могли призвать жрецы.

— Ночь — хорошее время для битвы, княже, — сипло проскрипел Китеж, его голос напоминал скрежет камней под гусеницами танка.

Ночь и впрямь была на нашей стороне. Густая, почти осязаемая тьма, разрываемая лишь заревом пожаров и спорадическими вспышками магических разрядов где-то в отдалении.

Мы двигались, как призраки, скользя узкими темными улочками старого города, избегая освещенных проспектов, где кипели основные бои. Под ногами хрустели битые стекла и щебень. В воздухе стоял густой коктейль запахов — гари, пыли, крови и чего-то сладковато-приторного, пахнущего разложением и темной магией. Где-то близко слышались выкрики, пение гимнов старым богам и сухая трескотня стрелкового оружия.

Мы шли к сердцу заразы — главному храму Перуна. Массивному зданию из темного гранита, увенчанному не крестами, а стилизованными молниями и символами грозового бога. Он должен был пасть первым. Символично и практично — обезглавить змею, лишив остальных жрецов главного источника их объединенной силы.

Но они не были глупы. И имели своих соглядатаев, а возможно, и предателей среди нас. Едва мы вышли на просторную площадь перед храмом, как стало ясно — нас ждали.

Площадь была заполнена людьми. Не сотнями — тысячами. Плотная, бугристая масса человеческих тел, замершая перед величественными ступенями храма. В первых рядах — жрецы в златотканых, расшитых молниями ризах, с посохами, увенчанными кристаллами, пульсирующими багровым светом. Их лица, обращенные к нам, были искажены фанатичной ненавистью. А за ними — толпа. Простые горожане, мужчины и женщины, вооруженные кто охотничьим ружьем, кто топором, кто просто дубиной и камнями. Их глаза были пусты, разумы затуманены ядовитым дурманом пропаганды и, возможно, какой-то темной обрядовой магией.

Они ревели, скандировали что-то, размахивая оружием. От этой людской массы исходила волна почти животной, примитивной агрессии. Это была не просто толпа. Это был единый, многоголовый зверь, готовый растерзать каждого, кто покусится на святое.

— Нас тут ждали. Кажется, не успели мы выйти, как жрецам об этом уже доложили, — пробасил Китеж, его пальцы привычным движением вытащили меч из ножен.

Звук был громким, металлическим и зловещим в внезапно наступившей тишине. Толпа затихла, ощущая исходящую от нас угрозу.

— Ожидаемо, — кивнул я, мой голос прозвучал спокойно, без тени волнения.

Они почуяли мое приближение. Возможно, какая-то высшая жреческая магия предсказания сработала. Или банальная измена в штабе. Это уже не имело значения. Факт был налицо.

— Ну, что? Готов к битве?

Китеж лишь хрипло усмехнулся в ответ. Его «спутники» зашевелились, их тени стали плотнее, обретая зловещие очертания.

Я сделал шаг вперед, навстречу этому морю ненависти. Пятьдесят гвардейцев синхронно двинулись за мной, их молчание было страшнее любого боевого клича. Я поднял руку, обращаясь к своим воинам, но глядя в горящие глаза верховного жреца, стоящего на верхней ступени храма.

— Слушайте все! — мой голос, усиленный магией, раскатился по площади, заглушая ропот толпы. — Эти люди, — я указал на толпу, — всего лишь заблудшие овцы. Им промыли мозги. Каждый может ошибиться. Ваша задача — жрецы. Они — раковая опухоль этого города. Но постарайтесь не убивать простых людей. Обезоружьте, нейтрализуйте. Но если чья-то рука поднимется на вас с оружием… Не церемоньтесь.

Я видел, как мое обращение вызвало замешательство в первых рядах толпы. Кое-кто опустил взгляд, кто-то неуверенно отступил на шаг. Но жрецы поняли мой маневр.

— Не слушайте этого безбожника!!! — взревел верховный жрец, поднимая свой посох. Кристалл на его вершине вспыхнул ослепительным багровым светом. — Он пришел осквернить святыни! Он пришел забрать ваших богов! За Перуна! За свободу! УМРИТЕ, ЕРЕТИКИ!!!

Его крик стал сигналом. Толпа, как единый организм, с ревом ринулась на нас. Одновременно с этим жрецы начали свой ритуал. Воздух затрепетал, сгустился. Над головами толпы с грохотом, раскалывающим уши, сверкнули огромные молнии, вырванные из самого эфира. Они неслись в нашу сторону, испепеляя все на своем пути.

Но мы были готовы.

Пятьдесят гвардейцев, как один, подняли руки. Воздух перед нами сгустился, превратившись в полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги барьер. Молнии ударили в него, разбиваясь на миллионы искр, не в силах пробить коллективную защиту.

— Вперед! — взревел я, и понеслось…

Глава 23

Глава 23

И вот тут мое хладнокровие, моя выдержка, весь тот ледяной контроль, что я держал над собой с момента приземления, испарились, уступив место тому, что клокотало глубоко внутри. Первобытной ярости. Гневу на эту глупость, это упрямство, эту слепую веру, что привела к гибели тысяч.