"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 633

Я стоял у окна и смотрел, как великая Османская империя, еще вчера грозная и уверенная в себе, погружалась в смуту. Хаос, который мы посеяли, прорастал буйными, ядовитыми побегами. Не было больше единой воли. Не было султана. Не было союзников. Была лишь кровавая кутерьма, в которой генералы и паши готовились схватиться друг с другом за право надеть корону на голову своего избранника.

План сработал. Война была отменена. Российская империя получала передышку. А Тройственный союз терял своего главного союзника на Востоке и погружался в пучину взаимных обвинений.

Я отошел от окна. Моя работа здесь была почти закончена. Город кричал, рушился и перерождался в новом, уродливом виде. А я, бесстрастный свидетель и виновник этого коллапса, должен был готовиться к возвращению домой. Один. Без своей группы. Но с победой. Правда, прежде надо осуществить задуманное.

Тишина моей конуры в трущобах была обманчива. За ее стенами бушевал город, охваченный лихорадкой страха, гнева и неопределенности. Я стоял посреди убогой комнаты, и в ушах у меня стоял не шум толпы, а голоса. Голоса послов. Их циничные, отточенные, как бритва, слова о том, как стравить двух «варваров». Их план сработал бы. И может еще сработать. Потому что остался последний участник, от которого многое зависело.

Великий визирь Хаджи-паша. Мозг и воля, стоявшие за троном Махмуда. Именно он, подкупленный золотом Тройственного союза, годами склонял султана к союзу против России. Именно он убедил его в необходимости этой войны. И теперь, когда султан мертв, а послы исчезли, именно он оставался той осью, вокруг которой могла снова собраться вся эта прогнившая конструкция.

Он был умным, хитрым и беспринципным. Он мог запутать следствие. Мог найти козлов отпущения. Мог, пойдя на уступки Нормандской империи или Саксонии, убедить их в том, что Фракия действовала в одиночку. Он мог, используя свой авторитет и оставшиеся связи, стабилизировать ситуацию и, в конечном счете, все равно толкнуть Османскую империю в войну. Деньги-то были получены. И их, по мнению его хозяев, следовало отрабатывать. Кровью русских солдат.

Он был ахиллесовой пятой этого шаткого альянса. И пока он дышал, угроза для России не была устранена до конца. Она была просто отложена. Поэтому он должен был умереть.

Времени было в обрез. Город сжимался, как пружина. Уже к вечеру, я был уверен, начнутся облавы. Шок быстро пройдет. Янычары и тайная полиция будут хватать всех подряд — подозрительных иностранцев, политических противников визиря, случайных прохожих. У меня, с моей последней шаткой личиной османского бедняка, долго скрываться бы не получилось. Значит, надо было действовать быстро. Сегодня же. Пока хаос был в силе, пока визирь, запершийся в своем дворце, чувствовал себя в относительной безопасности.

Я дождался ночи, спрятавшись в каком-то подвале, где единственными свидетелями моего присутствия были крысы. Не той бархатной, ароматной ночи, что была накануне, а ночи тревожной, густой, наполненной отдаленными криками, звоном оружия и заревом пожаров где-то в европейском квартале. Город пожирал сам себя. Идеальное прикрытие.

Я вышел в темный, вонючий дворик за своим убежищем. Здесь, в этом кармане абсолютной нищеты, меня никто не мог увидеть. Я закрыл глаза, отринув остатки усталости, боль в не до конца заживших ранах, тяжесть всего увиденного и содеянного. Я сосредоточился на силе. На той дикой, древней мощи, что была моим наследием.

На этот раз я не просто призвал дух. Я отдался ему целиком. Это был не просто образ. Полное превращение. Кости с хрустом изменили свою структуру, тело сжалось, покрылось перьями, лицо вытянулось в жестокий клюв. Руки стали могучими крыльями, а глаза — зоркими, как телескопы, способными разглядеть мышь за версту в кромешной тьме.

Огромный орел, темный, как сама ночь, с глазами, полыхающими холодным янтарным огнем, расправил крылья и бесшумно взмыл в задымленное небо Стамбула.

Ветер свистел в моих перьях, но это был уже не просто ветер. Это была стихия, подвластная мне. Я парил высоко, так высоко, что огни города казались мне россыпью бриллиантовой пыли на черном бархате. Внизу копошились, как муравьи, люди, не подозревавшие, что над ними пролетает сама смерть.

Мой взгляд был прикован к одной точке — к роскошному дворцу на берегу Босфора, окруженному высокими стенами и кипарисовыми садами. Резиденция Великого визиря. Даже сейчас она сияла, как улей, опутанный яркими нитями магической защиты и усыпанный точками часовых. Он готовился к осаде. Но он ждал угрозы с земли. От людей. Не с небес.

Я сделал круг, изучая оборону. Магические барьеры были мощными, но… статичными. Они создавали купол, защищающий от проникновения извне и атак с земли. Правда, их создатели, очевидно, считали, что с неба может прилететь разве что случайная стрела или простое заклинание. Они не рассчитывали на то, что на них обрушится воля, равная по силе урагану.

Я сложил крылья и пошел в пике. Не слепое падение, а управляемое, стремительное, как падающая звезда. Воздух ревел вокруг меня. Я видел, как магические сенсоры на стенах начали вспыхивать тревожным алым светом. Слишком поздно.

В самый последний момент, перед тем как столкнуться с сияющим куполом, я выпустил вперед сгусток чистой силы, взятый из естественной магии этого мира. Это не было заклинание в общепринятом смысле. Стирание. Стирание самой возможности существования этой защиты, основанной не на дыхании мира, а на обычных артефактах, созданных людьми.

Купол не треснул. Он… лопнул. Как мыльный пузырь. С беззвучным для обычного уха, но сокрушительным для магического слуха хлопком. Волна разошлась по всему городу, заставив на мгновение смолкнуть даже отдаленный гул толпы.

Часовые на стенах замерли в ошеломлении, уставившись в небо. Я был уже там. Пронесся над внутренним двором. Моя тень, огромная и хищная, скользнула по мраморным плитам. Окна личных покоев визиря были впереди. Ярко освещенная мишень.

Я не стал снижать скорость. Врезался в витражное стекло, разнеся его на миллионы сверкающих пылинок, тут же унесенных ветром, после чего оказался в просторном кабинете. Воздух пах дорогим табаком и старыми книгами. Великий визирь Хаджи-паша сидел за своим письменным столом, весь в шелках и бархате. Он писал что-то, его ручка замерла в воздухе, когда он поднял на меня свои умные, пронзительные глаза. В них не было страха. Было лишь холодное, почти профессиональное любопытство и… понимание. Он все понял. Понял, кто я и зачем пришел.

Он даже не крикнул. Просто медленно отложил перо.

— Так вот как выглядит северный ветер, — произнес он на чистейшем русском языке. — Я ожидал чего-то более… человеческого.

У меня не было времени на разговоры. Не было желания его слушать. Он был ошибкой, которую следовало исправить. Последним штрихом.

Я не стал принимать человеческий облик. Остался орлом. Взмахнул крылом. Короткое, мощное движение. Воздух в комнате сгустился и ударил в визиря, как невидимый таран. Его отбросило от стола, он ударился о резную полку с фолиантами и рухнул на пол. Слышно было, как хрустнули кости. Артефакты защиты с тихим хлопком сгорели.

Визирь не был магом — какой сюрприз. У нас бы подобный никогда не поднялся бы до таких высот. Все же в моей империи ценили силу, и маги были на всех ключевых постах.

Он лежал, глядя на меня, и в его глазах не было мольбы. Был лишь холодный расчет, который гас с каждой секундой. Он пытался что-то сказать, но из его рта хлынула алая пена.

Я подошел к нему, и моя тень накрыла его полностью. Он был еще жив. Его рука дрогнула, пытаясь дотянуться до потайной кнопки вызова на полу. Я опустил клюв и легонько, почти нежно, коснулся его виска. Небольшой разряд молнии прошел через его мозг.

Все. Тишина.

Расправив крылья, я вылетел в проем окна тем же путем, каким и влетел. Скрываться смысла не было — пусть гадают, кто это был. Позади оставался мертвый визирь, разгромленный кабинет и новая порция хаоса для этой, и без того обезумевшей империи. Теперь им уж точно будет не до войны с Россией.