Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ) - Виннер Лера - Страница 26

Виски начинало ломить от боли, а в груди сделалось тяжело и больно.

Хотелось только одного — бежать. Как можно скорее и тише покинуть этот дом, не утруждая себя даже тем, чтобы бросить лорду Рейвену в лицо все, что я думаю о нем. Он и сам все это наверняка знал. Слышал неоднократно от других обманутых девиц.

Глупых, беспечных, непростительно наивных, так же, как и я сама, купившихся на его манеру держаться и голос. На то, каким благородным и внимательным он умел казаться.

У меня не было ни одной причины чувствовать себя оскорбленной и одураченной, ведь мне он ничего не обещал. Напротив, граф был предельно честен, объясняя, что потребуется от меня, пока я буду жить в его доме. И все же обида пополам с возмущением рвались наружу унизительными слезами, выступившими в уголках глаз.

То, что он сделал, было отвратительно. Предложить мне подобное, зная, что его ждет женщина, носящая под сердцем его ребенка…

Проваливаясь в тяжелый, но спасительный сон, я еще успела подумать, что непременно уеду. Что завтра же найду его и потребую, чтобы мы исполнили мою часть договора. Что останусь спокойна в ответ на его насмешливые реплики о том, что присутствие леди Лорьен не должно волновать меня, ведь я ни о чем не договаривалась с ней.

Что бы дракон ни думал о себе, я не собиралась становиться той, кто переходит дорогу другим. Пусть и не по свой воле…

В тишине спальни собственный тихий всхлип показался мне особенно жалким, и я позволила себе забыться, чтобы еще раз обдумать порядок собственных действий на свежую голову.

Разбудили меня голоса.

Кто-то совсем рядом разговаривал на повышенных тонах, возможно, даже ругался, но я не стала прислушиваться, просто развернулась на спину и посмотрела в потолок.

В комнате было уже почти темно, — за окном сгустились нежные летние сумерки, а тени красиво извивались на стенах под веселое щебетание ночных птиц.

Оказалось, что я проспала до самого вечера, и, хотя голова продолжала слегка кружиться, первым моим ощущением стал ужас, за которым последовала новая волна стыда.

Моя ничем необоснованная обида, жгучая боль и горькое разочарование в мужчине, чьи прикосновения успели стать для меня желанными, застили взгляд, и…

Я медленно вдохнула, закрыла и еще раз открыла глаза, прежде чем повторить это про себя еще раз: прикосновения лорда Рейвена стали для меня не просто желанны, я ждала их. Ждала времени, которое мы сможем провести вдвоем. Не рассматривая его в качестве жениха, я тем не менее уже сама была готова бездумно броситься в его объятия, превратив обязательства в удовольствие, а долг — в радость, о которой впоследствии смогу вспоминать.

Появление его невесты, тем более, опороченной, стало для меня настоящим ударом.

Много худшим, чем публичное оглашение условий нашего с ним безумного договора или прилюдная же пощечина.

Ругать себя за эту наивную глупость можно было сколько угодно, но сейчас, в очередной раз прислушавшись к себе, я попыталась рассуждать здраво.

Драконов в Мейвене считали жестокосердными, и я не ждала ничего хорошего ни от одного из них, и все же Рейвен вел себя достойно с первой нашей встречи.

Он согласился выполнить свою часть договора первым и не стал ни к чему принуждать меня потом.

Он утешал меня после ужасного и в действительности унизительного разговора с Патриком, — без снисходительности и презрения объяснял вещи, позволившие мне взглянуть на ситуацию под другим углом.

Он не воспользовался мною в замке, хотя мог бы получить свое прямо там.

Полночи он отмывал приведенную с улицы собаку, а на утро…

Сделав глубокий вдох, я села и решительно сжала пальцами простынь.

Образ человека, помиловавшего неудачливого мятежника просто потому, что его дочь сходила с ума от отчаяния и горя, никак не вязался у меня с образом мужчины, способного жестоко бросить беременную невесту, да еще и фактически смеяться ей в лицо.

Пусть он и не был человеком в моем понимании. Пусть у драконов и были свои, отличные от наших традиции…

До смешного наивное «Он не мог», осталось моей единственной мыслью.

Граф Рейвен, которого я успела узнать за дни, проведенные здесь, не поступил бы подобным образом, а значит, всему существовало объяснение.

Я могла понять причины, побудившие Кларису питать ненависть ко мне.

Могла понять, зачем некто неизвестный сообщил ей о моем пребывании в губернаторском доме.

Однако я не находила причин, заставивших Рейвена промолчать о том, что он намерен связать себя узами брака.

Более того.

«В моей жизни до сих пор не было женщины, на которой я захотел бы жениться», — так он сказал мне однажды.

Я не имела ни малейшего понятия о договоренностях, существовавших между ними в столице.

Договорной брак, в котором оба супруга остаются абсолютно свободны и не помышляют хранить верность друг другу, давно не был чем-то исключительным, хотя и порицался обществом.

Леди Лорьен соответствовала ему своим положением в обществе и была достаточно красива, чтобы встать рядом с драконом у алтаря, но было ли этого достаточно?

Что же до причин ее отчаянной ревности… Я повидала немало женщин, которым и вовсе не нужен был повод, чтобы посчитать угрозой любую особу, появившуюся рядом с избранником.

Опустив ноги на пол, я вытащила заколку из волос и в очередной раз мысленно назвала себя дурой.

Всего-то и нужно было подождать, пока граф не вызовет меня для разговора или не явится, чтобы объясниться сам.

И правильнее всего было бы встретить его не растрепанной и печальной, а…

— … Ты не можешь так поступить со мной, Вернон! Просто не можешь, и все!.. — в отчетливо донесшемся до меня придушенном крике Кларисы слышались отвратительно-визгливые нотки.

— Могу, любезная, и именно так и поступлю! — Рейвен тоже повысил голос, но продолжил уже тише, так, что я не смогла разобрать слов.

Замерев с заколкой в руках, я на всякий случай даже задержала дыхание.

Так вот что выдернуло меня из сна, — они и впрямь ссорились, и делали это буквально через стену от меня, в спальне графа.

Поняв это, мне следовало удалиться в ванную, а после найти себе занятие, которое отвлечет и позволит не прислушиваться к происходящему.

И все же, вопреки всем правилам хорошего тона и морали, я бесшумно встала и подошла к двери, чтобы иметь возможность слышать лучше.

— Ты не можешь!.. Вспомни, как нам было хорошо, Вернон. Ведь ты же не станешь отрицать! Ещё не поздно всё вернуть!.. — Клариса, очевидно, начинала срываться на истерику.

— Вы так полагаете?

Это холодное высокомерное «вы», брошенное в ответ, было не хуже удара.

Я замерла и стиснула свой подол, стараясь даже дышать тише.

Послышался женский всхлип, на этот раз абсолютно наигранный.

— Мне следовало догадаться, что ты никогда не любил меня, ни одной минуты! Но сжалься хотя бы над ребёнком! Я не могу сразу же отправиться в дорогу!..

— Уверяю вас, леди Лорьен, это не беда. В распоряжении города есть определённое имущество, в том числе и несколько домов. Я отдал распоряжение Альберту ещё днём, и один из них приготовили для вас. Ты сможешь спокойно отдохнуть до утра, и отправиться после.

Последовала пауза, а за ней — отчаянный, горький упрек:

— Это все из-за нее, да? Из-за этой девки? Поверить не могу, что ты меняешь меня на актрисульку! Чем она тебя взяла? Что сделала такого, что я не делала?

— Ты в самом деле хочешь, чтобы я перечислил? — Рейвен усмехнулся зло, пренебрежительно.

Шаги, стук, как будто кто-то сдвинул с места что-то из мебели или швырнул об пол какой-то предмет.

— Вернон, прошу тебя! Умоляю… Я сделаю всё, ты увидишь. Всё будет прекрасно, тебе никогда не придётся об этом жалеть.

— Убирайся.

Я не могла видеть Кларису, но не сомневалась: услышав это, она отшатнулась от него так же, как отшатнулась от стены я сама.

Если Рейвен и правда любил её когда-то, сегодня это точно стало прошлым. Невзирая ни на былую страсть, ни на нынешнее положение этой женщины, он презирал её холодно и искренне. Так, будто она сделала нечто такое, после чего перестала для него существовать.