Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 1026

Но я запросила брошюры из разных мест и коротала вечера, просматривая списки курсов, мечтая о Лондоне. Однажды, по какому-то сиюминутному наитию, подалась на курсы психологии в Университетском колледже Лондона, у них была стипендия для женщин из сельскохозяйственных районов. Я не знала, считался ли Касл-Нолл сельскохозяйственным – у нас все-таки было даже свое отделение почты, – но решила испытать удачу. Наверное, для лондонцев Касл-Нолл находился где-то на Луне.

Стоял солнечный майский день – в такие дни кажется, что весна буквально машет тебе, мелькая прямо за окном. И в такой день Форд вдруг зашел в пекарню.

– Чем я могу помочь? – спросила я и наконец-то поняла, что мне с ним спокойно. Никакого страха, подозрений, попыток расшифровать его мотивы. Ожидание ответа от университета сняло бремя мучительности с работы в пекарне, да и Касл-Нолл стал менее удушливым. У меня появился шанс построить будущее собственными руками.

Форд ласково улыбнулся и осмотрел пустую пекарню. Была среда, день клонился ко второй половине, я была одна, купалась в теплом свете у огромных витринных окон.

– Мне нужен хлеб, – сказал он. Форд казался почти смущенным. – И я просто хотел поздороваться. Я даже думал заказать доставку и встретить тебя дома, но ты научила меня быть лучше. Тебе бы не понравилось, что я тобой манипулирую.

Я засмеялась:

– Здорово, я рада, что ты развиваешься. И рада встрече. Как твои дела?

– Честно? – Брови его подскочили. Меня удивило его искреннее выражение лица. – Мне очень нужны моя умная подруга и голос совести. Ну, если ты не против снова быть моей подругой?

Вопрос прозвучал очень робко, будто расстались мы со скандалом, будто Форд боялся, что я с ним никогда больше не захочу разговаривать.

Я постаралась успокоить его взглядом.

– Я хотела бы, чтобы мы с тобой были друзьями, – ответила я. – Но уверена, что у тебя есть друзья и поумнее.

– Нет. – Форд облокотился на стеклянную витрину, в которой лежали булочки с глазурью, сконы и все такое.

Взгляд у него был смешливый и заговорщицкий. Он предложил снова дружить, но наши отношения никогда не были «дружескими». Я улыбнулась в ответ, потому что поняла – меня особенность наших отношений не беспокоит. Бывает, что искра между двумя людьми никогда не угасает.

– Я не знаю никого похожего на тебя.

Он отпрянул, когда в пекарню вошел посетитель. Я продала несколько буханок, отчаянно стараясь не смотреть на Форда. Он сунул руки в карманы, но выражение лица у него было дружелюбное. Женщина-покупательница смотрела то на меня, то на Форда и вылетела из пекарни, как только я ее рассчитала. Видимо, не терпелось подлить масла в огонь деревенских сплетен.

– Скажи, Фрэнсис, – начал Форд, когда мы снова остались одни, – ты в своих недавних расследованиях выяснила что-нибудь про мифическую Пеони Лейн?

– Я… Э-э, нет, если честно. Про нее я так ничего и не смогла выяснить, – ответила я. У лжи на языке был тухлый привкус, но с того дня в доме Пеони Лейн я зареклась расследовать аварию. Умерли плохие люди, судьба все расставила на свои места. Мне этого было достаточно.

– Не удивлен, я тоже попытался ее найти, но ничего не вышло.

– Ты? – спросила я, чувствуя, как на лице отражается удивление.

Я изучила выражение его лица, ища в нем насмешку. Не думала, что он станет подшучивать, но с Арчи все так плохо закончилось. Меня так ранило, как он отмахнулся от моих суеверий и страхов, что теперь я ото всех ждала подвоха.

Форд ласково улыбнулся.

– Ты меня знаешь, Фрэнсис. Я человек любопытный, хочу лучше понимать наш мир. На протяжении всей истории людей завораживали гадания. И меня этот концепт неожиданно зацепил. Это все так интересно.

– Согласна, – медленно сказала я. – И не только с удивительной природой гаданий, но и с желанием понять наш мир. В последнее время, когда я узнаю какую-то опасную загадку, не могу остановиться, пока не найду на нее ответ. Есть что-то притягательное в поиске правды.

Губы Форда растянулись в улыбке.

– Надо тогда закупить тебе еще блокнотов, – сказал он. – Когда ты заканчиваешь? Хочу пригласить тебя на прогулку.

– Было бы здорово. Я заканчиваю через час.

Глава 44

Остаток осени я даю себе отдышаться от последствий тех судьбоносных дней. Нанимаю реставраторов, чтобы те переделали веранду и заменили задние двери. Займет это целый месяц, потому что поместье – исторический объект и они обязаны искать замены, которые «сочетаются с оригинальной конструкцией». Но я не могла не устроить ремонт, иначе каждый раз на этой веранде я бы думала только о Пеони Лейн. Как она там лежала, обездвиженная, среди листвы. У меня бывают порывы перестроить библиотеку, где умерла тетя Фрэнсис, но боюсь, что это будет подобно уничтожению сердца дома. Одно решение насчет Грейвсдаун-холла я приняла окончательно – пора добавлять сюда частичку себя, пусть и очень постепенно. Я уже с этим припозднилась.

Дженни вернулась в Лондон почти сразу, как Эрика арестовали за убийства троих Грейвсдаунов, Пеони Лейн и Саманты. Арчи и Бет по возможности навещали его. Мне грустно думать об извращенном представлении Эрика о справедливости. Он искренне верил, что он некий Робин Гуд. Эрик и был «зеркалом» из гадания Пеони. «Зеркалом» – кривым отражением тети Фрэнсис: они оба были одержимы справедливостью и разоблачениями, но эти одержимости по-разному отразились на их жизнях.

Эрик пытался бороться со злом через насилие, а Фрэнсис – через информацию. Я часто думаю о Фрэнсис: в дневниках она казалась умной, независимой и логичной женщиной, и что такого она узнала о мире, что начала его так лихорадочно бояться? Когда она поняла, что даже в Касл-Нолле больше не безопасно? Фрэнсис из желтого дневника уже сделала шаг навстречу параноидальной женщине, которую тут все помнят, но пока все еще сложно было понять, куда пропала та чувственная и любопытная девушка.

Весь ноябрь я рассматриваю новые дизайны веранды, которые мне присылает Дженни (каждый последующий прекраснее предыдущего, но по всем видно, что Дженни слабо понимает потребности живых растений). Весь месяц в голове крутятся слова Крейна о Фрэнсис: «Фрэнсис все же была коллекционером секретов, а не охотницей на убийц».

И скоро эта фраза отпечатывается во мне. Я хожу среди комнат ее дома, думаю, как мне устраивать свою жизнь среди всех памятных вещей, которые Фрэнсис оставила после себя. И вдруг понимаю – здесь есть место для нас обеих. Мы команда, хоть и странная. Она и правда была коллекционером секретов, а я, если хорошенько постараюсь, могу стать охотницей на убийц. Это я уже еще раз для себя доказала.

Странно встречать Рождество вечеринкой на месте убийства, но, когда ремонт веранды завершен, я приглашаю всех попить коктейли именно там. Я окончательно решила, что если буду создавать новые воспоминания, то спасу душу комнаты. Хотя бы маленькую ее часть.

Здесь все снова заставлено тропическими растениями – старыми и новыми. Орхидеи стали моим новым увлечением, а еще бананы, папоротники, гибискусы и имбирь. Дерево какао тети Фрэнсис заняло свое почетное место у одной из стеклянных стен, около ванили и имбиря. Команда садовников, которую я наняла, нашла в коллекции несколько редких и интересных представителей растительности, которые были вылечены, пересажены и поставлены в новые углы, где они будут буквально процветать.

На веранде осталась викторианская атмосфера – старую плитку отмыли и починили, сложную систему отвода воздуха провели заново, и теперь она работает как положено: на веранде установилась тропическая влажность. Комната получилась более стильная – через всю длину помещения змеится арка из переплетенных веток пористой древесины, а среди джунглей эпифитов с потолка болтается испанский мох. Темными ветреными вечерами в дальнем углу, там, где раньше стоял столик, у оснований пальм подлиннее загорается освещение (сомнительную проводку тоже заменили). Эти огни отбрасывают причудливые тени и подчеркивают глубину зелени папоротников.