Старик и талисман - Скрипель Александр - Страница 7

Вскоре к нам подошли остальные офицеры для получения дальнейших указаний. Осматривая окружающих и слушая начальника отряда самообороны, я с удивлением смотрел на него. Офицеры, да и я сам вначале были в недоумении, почему их не трогают действующие вокруг многочисленные отряды бандформирований мятежников. Среди наших офицеров даже пробежал ропот.

Рахмдил перехватил наши удивлённые взгляды, мягко улыбнулся в свои усы, а затем совершенно спокойным тоном на хорошем русском языке пояснил:

– Вы можете быть совершенно спокойны, но я бы хотел добавить существенные вещи. Я сам учился в Советском Союзе, агроном по специальности. Но вот пришлось поменять работу на службу в Царандое. Здесь, в этом кишлаке, весь мой род находится. Наш кишлак – во всей провинции один из самых дальних. После нас тупик и непроходимые горы, поэтому сюда мало кто добирается. Что касается душманов, то здесь они не бывают. Нам проблемы не нужны. Сыновья местных дехкан проходят службу в афганской народной армии. Правда наша мирная жизнь сложилась не только благодаря защите кишлака отрядом самообороны, но и во многом за счёт разумной дипломатии нашего муллы Хайруллы.

– Чувствуется, что он влиятельный у вас человек, – тихо подметил капитан Сычёв.

– Да. Это так. Он пользуется большим влиянием и авторитетом не только у нас, а во всём районе, даже провинции. Вот только сегодня впервые к нам забрела какая-то банда, уходя от вашего преследования.

– По всей видимости, как я понял, мулла главный здесь, вроде местного князька у них, а Рахмдил выполняет только функции безопасности и охраны, – наклонившись ко мне, прошептал Шевченко.

– Думаю тоже так. Мулла здесь хан и вождь местного племени, – склонив голову в знак согласия, ответил я.

Начальник местного отряда самообороны с первых минут общения тоже вызывал симпатию, но нам надо было лично удостовериться в его словах.

– А куда, по-вашему, ушли уцелевшие душманы после того, как их накрыл огонь нашей артиллерии, а потом ещё получили отпор вашего отряда самообороны? – спросил я.

– В горы они точно не пойдут, ибо там сплошные ледники. Вот только здесь, в этом направлении, – показывая на противоположную от горной речки сторону, – есть маленькая долина в небольшом ущелье, где наши охотники на горных баранов и диких козочек охотятся. Но вот попасть туда можно только через кишлак.

– Интересно, тогда они могут уйти обратно по руслу реки или затаиться где-то рядом, – высказал свою мысль ротный.

– Считаю, что они не рискнут где-то поблизости укрыться. В тех небольших пологих горах и ущелье мы каждый камень знаем. Не будут они там скрываться. Скоро темнеть начнет и, по всей видимости, под покровом ночи они уйдут обратно в долину, откуда пришли, – убедительно разъяснил Рахмдил, а затем предложил:

– Давайте, пока светло, первым делом проведём осмотр прилегающей к кишлаку местности, а потом будем размещаться на ночлег. – Дельное предложение! Действительно… пока светло, надо решить главную задачу, – ответил я и махнул рукой старшему лейтенанту Шевченко, чтобы подошёл к нам.

– Остаёшься за меня! – отдал распоряжение замполиту роты лейтенанту Рябых командир роты, – а затем, развернувшись к старшему лейтенанту Самохвалову, приказал:

– Товарищ старший лейтенант! Вы со своим взводом выдвигайтесь за нами!

Выждав, пока ротный отдавал распоряжение, начальник отряда самообороны поднял руку и, жестом указав направление на башню, сказал:

– Следуйте за мной!

Я с командиром роты, артиллерийским корректировщиком и взводом старшего лейтенанта Самохвалова в сопровождении Рахмдила направились к околице с тыльной стороны кишлака. Там стояла ещё одна каменная башня, которая ярко выделялась на фоне скал и проглядывающего из-за туч серовато-голубого неба. Она стояла на самом высоком месте и, в отличие от нижней, на входе в кишлак, она была неразрушенной. Только внизу от нее отходила окружающая это уникальное сооружение выщербленная временем стена.

В этой древней, по всей видимости, недавно подремонтированной сторожевой башне с узкими бойницами, примыкавшей к отвесной скале, располагался опорный пункт отряда самообороны. Строению было сотни, а может, и тысячи лет. Двое караульных, находившихся у входа, обдав нас запахом холодной сырой овчины, с нескрываемым интересом рассматривали нас.

Старший капитан Рахмдил быстро распахнул дверь в башню и пригласил:

– Товарищи офицеры, пусть ваши бойцы пообщаются с бойцами местной самообороны. Вижу, что среди них есть те, кто знает наш язык, а мы пройдём внутрь и поднимемся наверх. Там и осмотрите окрестности.

Поднявшись по глухой, упиравшейся в стену, каменной лестнице, мы оказались на круглой площадке с узкими окнами.

– Ого! Так это настоящая неприступная крепость, если её попробовать взять штурмом, – воскликнул старший лейтенант Шевченко. – Это точно! Тут можно несколькими стрелками целую роту перестрелять, если вздумали бы штурмовать, – осматривая башню, сказал старший лейтенант Самохвалов.

– Только вот сыроватая и мрачная, пахнет затхлостью глубокой древности, – глядя через окошко слева на зубчатые стены, распрямив плечи и сделав глубокий вдох, добавил артиллерийский корректировщик капитан Сычёв.

– А вы, дабы иметь максимальный обзор, подойдите к окошкам в направлении дороги, по которой вы входили в кишлак. Оттуда просто прекрасная панорама, – кивнул нам начальник отряда самообороны.

Подойдя к окошкам, сквозь узоры кованых решёток мы стали вначале невооружённым взглядом, а потом с помощью бинокля рассматривать окружающие кишлак окрестности.

С башни открывался отличный обзор. Вдали перед нами среди холмов раскинулась обширная долина и тропинка, по которой мы поднимались к горному кишлаку. Справа с шумом текла вниз речка, беря начало от родников, которые хорошо просматривались с башни. Всё обнажалось перед глазами, словно на ладони. Уютно разместившийся у подножия хребтов кишлак был довольно большим для горного селения и насчитывал около ста домов. Некоторые дома из-за деревьев и садов только угадывались. Высокая мечеть и просторная площадка перед ней были совсем рядом. Изгородь вокруг кишлака представляла собой сплошные, выложенные из камня дувалы. Они, с одной стороны, отделяли кишлак от огородов дехкан, которые террасами раскинулись до самой речки, а с другой – от загонов для скота и пастбищ. Вокруг самого опорного пункта вся растительность, дикорастущие кустарники и деревья были тщательно вычищены, а дорога к нему была застелена армированными каменными плитами.

Справа, метрах в пятистах у расщелины, на небольших пологих скалах были видны следы копоти и гари, обрывки одежды, стреляные гильзы и пятна крови.

Спустившись обратно вниз, мы направились туда, откуда недавно вели по нам огонь духи. Подойдя к месту вынужденной засады мятежников, мы поняли, что на этом месте уже побывали афганцы-бойцы отряда самообороны, подобрав оставленное оружие. Показывая глубокий проём в скале, начальник отряда промолвил:

– Вот туда мятежники побросали своих убитых и, по всей видимости, добивали раненых, зная, что с ними далеко не уйти.

Мы переглянулись с командиром роты, но пройти по хребту дальше, чтобы более тщательно проверить, не рискнули. Ничего подозрительного визуальным осмотром мы не обнаружили. Рахмдил уверенно стоял рядом с нами, поставив ноги на ширине плеч, что свидетельствовало о его сильном и твёрдом характере и умении приспосабливаться к обстоятельствам.

Первый пасмурный весенний день на исходе. Грязно-серые облака, похожие на дым далёкого пожара, низко плыли над горами, цепляясь за верхушки скал. Однако уже во многих местах просвечивалось голубое небо, а на западе, между горами, сквозь облака пробивался тусклый свет заходящего солнца.

Бросив взгляд на Рахмдила, я спросил у него:

– А как нам осмотреть ваше небольшое ущелье, о котором вы говорили?