Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден - Страница 17

Она замерла на половине глотка, когда я сказал это, держа бутылку двумя пальцами прямо перед своим ртом, и посмотрела на меня, слегка расширенными от любопытства глазами. Но потом она завершила глоток и передала бутылку обратно. И тут я заметил, что ее глаза опухли и покраснели.

— Прости, но я не смогу тебе помочь.

Это поразило меня. Я не ожидал, что она вот так отмахнется от меня, хотя обычно именно она приводила меня в чувство своими пинками и окриками. Сопоставив ее красные глаза с тем, насколько погруженной в себя она была, и с тем, насколько бледной она казалась, я задумался, не подхватила ли Уиллоу мою бессонницу. Она, черт возьми, выглядела так, будто спала слишком мало.

— Что случилось? — спросил я, мягко.

По крайней мере, так мне показалось.

Когда она не взглянула на меня в ответ, а вместо этого сосредоточилась на небе, меняющем цвет с фиолетового на темно-синий, я наклонился вперед, поставив бутылку между нами, чтобы перехватить ее взгляд.

— Я устала, — наконец сказала она, оторвав взгляд от неба, чтобы посмотреть на меня. — Я не справлюсь с попыткой вновь очистить твою ауру, потому что я тоже очень мало сплю.

— У тебя что, контракт на изготовление большой партии капкейков или что-то в этом роде?

— Да.

Она отодвинулась назад, прислонившись к спинке деревянного шезлонга, похожего на тот, в котором сидел и я. Ее волосы рассыпались из пучка и каштановым пухом проскользнули сквозь щели.

— Или что-то в этом роде. Но даже если я не работаю или наоборот очень сильно устаю, я все равно не могу заснуть. Обычно выпечка расслабляет меня — я всегда делала печенье, пирожные или что-то еще, когда бывала расстроена, зла или обеспокоена. А сейчас… ничего не выходит. Я слишком… рассеянна.

Она вновь уставилась на горизонт.

В лунном свете, даже будучи такой бледной, а возможно именно из-за этого, Уиллоу словно светилась, как какой-нибудь ангел с необузданной энергетикой, чья светлая аура вилась вокруг ее красивого лица и изящного тела. Из тишины, в воздухе поднялся ветерок, который пронесся мимо нас, и я уловил аромат жасмина, исходящий от ее кожи и волос. Не задумываясь, я наклонился ближе, повернувшись на бок, чтобы получше рассмотреть ее, не отдавая себе отчета в том, почему у меня возникло внезапное желание потянуться к ней и поцеловать.

Но от моего движения стул скрежетнул о настил крыши, и этот шум привлек внимание Уиллоу ко мне. Что совершенно выбило меня из колеи, словно меня застали за чем-то, чего я не должен был делать. Не то чтобы она обратила на это внимание, но все же.

— Ты выглядишь уставшим, Нэш. Мне… мне так жаль.

Уиллоу потянулась к моему лицу, как будто это было для нее привычным и естественным. Тем, что она всегда делала. Она провела кончиками пальцев по моей нижней губе медленно и плавно, почти касаясь, и я не хотел, чтобы она останавливалась.

— Ничего такого, к чему я не привык, — сказал я, и мой голос перешел на едва слышный шепот. — Я уже давно так живу.

В выражении лица Уиллоу было что-то, чего я не мог прочесть. Немного грусти, немного растерянности — достаточно, чтобы она выглядела отстраненной и напряженной. Тем не менее, она продолжала водить пальцами по моим губам, и, хотя я прежде не допускал подобного, ее движения казались мне привычными и родными. Не задерживаясь на раздумья, я решил приглушить осторожность и сделать кое-что большее, для того чтобы не упустить момент.

— Ты должен поспать. Я могу попробовать…

Она прервалась, не сумев подавить зевок, и убрала пальцы от моего лица, но я схватил ее запястье и, прижав ладонь к своему рту, поцеловал ее руку.

Она была поражена даже больше, чем я.

— Нэш?

Ее голос был мягким и сладким, и, не прерываясь на осмысление, я потянул ее за руку, пока она не поднялась со стула.

— Иди ко мне, — сказал я, держа пальцы на ее запястье.

Это было глупо. Это было то, в чем я никогда не проявлял импульсивности — хватать женщину, которую я хотел, брать, требовать, но сейчас я поступал именно так. Я не спросил хочет ли Уиллоу придвинуться ближе, но даже несмотря на это мое легкое требование, она все же приблизилась ко мне. Такая теплая, безрассудная и не сомневающаяся.

После этого я уже ни о чем не просил. Она двигалась подобно легкому ветерку, почти не задаваясь направлением, но будучи уверенной и смелой. И, прежде чем я понял, что произошло, Уиллоу оказалась у меня на коленях, я положил руки ей на лицо, запустил пальцы в ее волосы, и она приоткрыла рот. Приглашение было таким сладким и чувственным, что я без сомнений принял его, целуя ее так, будто уже делал это раньше, словно мой рот и мой язык были знакомы с очертаниями ее губ и вкусом ее дыхания.

В тот момент до меня дошло насколько правильным был наш поцелуй. Аромат ее дыхания, тепло, распространившееся по моему лицу, и то, как оно согревало меня изнутри — все это казалось таким чертовски знакомым. Не само ощущение поцелуя с Уиллоу, а что-то более глубокое. Что-то, что я не мог определить, что-то похожее на воспоминание, запрятанное глубоко в моем сознании, скрытое и выжидающее своего часа.

Это было слишком хорошо, слишком правильно. И напугало меня до смерти.

И, прежде чем поцелуй завел нас дальше, побуждая действовать активнее и серьезнее, Микки открыл дверь на крышу, дав нам понять, что собирается заменить лампочки в наружных фонарях. Мы отпрянули друг от друга, хоть и неохотно, но подобно детям, которых чуть не поймали на месте преступления. Она покраснела и рассмеялась, а я прочистил горло и придержал для нее дверь, когда она уходила, не оглядываясь, но с легким покачиванием в походке, которое, как я знал, предназначалось мне.

И, черт побери, разве это не являлось идеальным завершением вечера? Не спрашивайте меня почему, но оно было чертовски идеальным. Даже то, как долго потом ощущался аромат ее духов.

И в кои-то веки я хорошо спал. Ну, по крайней мере лучше, чем в последнее время. Вот только когда я проснулся, мне показалось, что эта ночь была чем-то вроде видения, будто она принадлежала другому месту и времени, и все старые заботы и тревоги вновь нахлынули на меня.

Долгие годы я был сосредоточен, целеустремлен, дисциплинирован и всегда заглядывал наперед. В колледже я не болтался без дела, потому что, будучи стипендиатом, знал, что там нет места неудачам. В Массачусетском технологическом институте я старался доказать свою состоятельность, стремясь делать больше и быть более успешным, потому что именно этого от меня и ожидали. Теперь я работал над созданием самой лучшей программы и самого эффективного средства предоставления качественного продукта клиентам, с потенциальными инвесторами во главе, которые верили в то, что я пытался осуществить.

В моей жизни не было места для отвлекающих факторов. Не было места никому, кто заставил бы меня отклониться от плана игры. У меня не было времени на Уиллоу, как бы сладко она ни звучала, когда я ее целовал. Неважно, насколько мне понравилось, как она схватила меня за воротник, словно ей необходимо было удержать меня, прежде чем мы рухнем вниз.

Сегодня утром я вышел из дома и обнаружил на полу перед своей дверью маленькую белую коробочку с запиской:

«Спасибо за сон, помощь и.… все остальные очень хорошие вещи. Позволь мне отблагодарить тебя. Я не знаю, как реагировать и что вообще думать…».

Там, на крыше, с Уиллоу, все казалось таким простым и правильным. Но сегодня утром реальность обрушилась на меня подобно тонне кирпичей. Я понял, что понятия не имею, чего на самом деле хочет от меня Уиллоу. Знал только, что если сон не слишком отвлекает меня, то Уиллоу совершенно точно делает это, а у меня нет времени на что-либо подобное. Мне нужно избегать сновидений и заниматься работой. Нет времени ни на бессмысленные сны, ни на женщин, какими бы красивыми они ни были. Которые только и делали, что отвлекали меня от жизни, к которой я стремился. Пусть даже пекли умопомрачительные капкейки.