Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 1078

— Зачем ты сказал, что я был сержантом? — укорил я Педро, когда мы углубились в лабиринт улочек, уводящих в сторону порта. Мигель и Серхио шли за нами чуть поодаль, внимательно посматривая по сторонам. — Ведь этот лейтенант Варгас с ходу меня раскусит.

— Успокойся, братишка. Быть сержантом — наука несложная. Слушай своего лейтенанта и гоняй солдат. Даже наш свинопас Хайме с этим бы справился.

— А Боабдил? Ты действительно мне его отдаешь?

Брат пожал плечами.

— Заберу себе твоего Мавра — и мы будем квиты.

Я только зубами скрипнул. К Мавру я был привязан, пожалуй, не меньше, чем к родным братьям.

— Ну-ну, не жадничай, — усмехнулся Педро. — К тому же в Индиях ты вполне можешь добыть столько золота, что хватит купить всех лошадей Испании. Насколько я знаю этого жулика Эль Брухо, в россказнях о золотых странах на юге есть зерно истины. Главное, братишка, не упустить момент, когда нужно протянуть руку и схватить Фортуну за… — Тут он на мгновение замялся. — Скажем, за край платья.

Лейтенант Варгас оказался невысоким и жилистым мужчиной с худым, изборожденным ранними морщинами лицом. У него была привычка разговаривать с полузакрытыми глазами, что придавало ему сонный вид. Как мне показалось, он проявил гораздо больше интереса к Боабдилу, нежели к моей скромной персоне.

— В каких военных кампаниях участвовали, юноша? — спросил он таким тоном, как будто интересовался здоровьем моей троюродной тетушки.

— Откровенно говоря, ни в каких, — ответил я, украдкой оглядываясь на Педро. Брат сидел в отдалении на швартовочной тумбе у края причала и чистил палочкой ногти. Беседовать с Варгасом он отправил меня одного, сказав, что «настоящий офицер в няньках не нуждается». В этом он был, безусловно, прав. — Я только готовился к участию в кампании в Наварре.

Ложь, конечно, но довольно невинная и, что важно, с трудом поддающаяся проверке.

— Ясно, — равнодушно ответил Варгас. Мне показалось, что он мгновенно утратил ко мне те крохи интереса, которые у него были. — По закону, мне следует спросить, есть ли у тебя неоплаченные долги и не скрываешься ли ты от королевского правосудия…

Если я и вздрогнул при этих словах, то, надеюсь, лейтенант этого не заметил.

— Но поскольку я еще ни разу не слышал, чтобы на этот вопрос отвечали утвердительно даже самые отъявленные висельники, то тратить время попусту я не стану. В Индиях свой закон. Наш губернатор, дон Педрариас, суров, но справедлив. Да, кстати, дуэли в Панаме запрещены под страхом каторжных работ. Ты не дуэлянт, надеюсь?

— Что вы, — сказал я, — я кроток, как овечка.

Тут он впервые приподнял свои припухшие желтоватые веки.

— Что, правда?

— Нет.

— Во всяком случае, я тебя предупредил. Отряд у меня в этот раз собрался — не приведи Господь. Половина — просто воры, вторая половина — уроды, каких свет не видывал. Общаться с ними придется в основном тебе, юноша.

— Меня зовут Диего, — сказал я.

— Я слышал. Так вот, для того чтобы управляться с этаким сбродом, потребуется крутой нрав и железные кулаки. Если ты и впрямь овечка, они тебя сожрут, можешь не сомневаться.

Он вдруг ударил меня в живот — резко и неожиданно, так, что, если бы я не успел напрячь мышцы, мне наверняка пришлось бы валяться на палубе. Но Педро предупреждал меня, что проверка может включать в себя не только разговоры, и я был готов. Кулак Варгаса задел меня по касательной, я перехватил его руку и крепко сжал.

— Неплохо, — проворчал лейтенант. — Ладно, ладно, пусти, мне мои старые кости еще понадобятся.

Он вырвал руку и зачем-то отряхнул свой камзол.

— На отдельную каюту можешь не надеяться. Все, кроме капитана и меня, спят вместе, в кубрике. Если серьезно повздоришь с кем-нибудь из бандейры, советую спать с открытыми глазами. Мне до смерти надоело выбрасывать за борт трупы случайно задохнувшихся во сне. Ты меня понял?

Прозвучало это не слишком обнадеживающе, но после тюремной камеры в Саламанке испугать меня было трудно.

— Мы везем двенадцать лошадей, включая и твоего коня. Твой конь — твоя забота. Места для слуг на «Голубке» нет.

— Даже если бы и было, за конем я всегда ухаживаю сам.

— Это все, что я хотел тебе сказать, — буркнул Варгас. — У тебя есть вопросы?

Вопросов у меня было немало, но я решил задать только один.

— Сеньор лейтенант, я слышал разговоры о какой-то сказочно богатой стране к югу от Панамы…

В сонных глазах Варгаса что-то мелькнуло.

— Эльдорадо! В Панаме только о ней и толкуют. А зачем, ты думаешь, губернатору понадобилось столько народу? Он собирается завоевать ее и поднести этот дар королю.

— А что же де Бальбоа? — не удержался я.

Лейтенант помрачнел.

— Сеньор де Бальбоа тоже точит зубы на этот кусочек. Но мы, юноша, служим губернатору Педрариасу, и де Бальбоа для нас — враг. Запомни это хорошенько, если хочешь избежать неприятностей в будущем.

Впоследствии я не раз вспоминал этот разговор. Так же как и еще один, состоявшийся в ночь перед самым отплытием у меня с моим братом Луисом.

Мне невмоготу было сидеть взаперти на темном складе, зная, что на следующее утро я надолго распрощаюсь с любимой Испанией. Как ни старались братья убедить меня в том, что разгуливать по улицам Кадиса опасно, я все-таки переупрямил их. В конце концов Луис, скрепя сердце, позволил мне покинуть убежище, но настоял на том, что мы пойдем вместе. Как и вчера, за нами неотступно следовали Мигель и Серхио, носившие под камзолами тонкие кольчуги. Педро на сей раз остался дома — ему нужно было написать письмо нашему батюшке.

Мы поднялись на гору и прошли по усаженной тополями аллее к собору Нуэстра-Сеньора-дель-Кармен. В этот поздний час на площади перед храмом было пустынно, только в воздухе медленно кружила какая-то большая белая птица.

— Доброе предзнаменование, — усмехнулся Луис. — Знаешь, братец, а ведь я тебе даже завидую.

— Не терпится погнить в болотах? Или выспаться в насквозь мокрой палатке?

— Новый мир, — не обращая внимания на мою иронию, продолжал Луис. — Огромные, неизведанные просторы. Девственные леса, прозрачные реки и озера, водопады… Достигающие небес горные цепи, за которыми, быть может, прячутся золотые страны… Знаешь, чтобы увидеть такое своими глазами, можно и беглецом стать.

Мы пересекли площадь и вышли на высокий мыс, откуда открывался прекрасный вид на бухту Кадиса. Солнце уже зашло, и в сгущавшихся сумерках воды Моря-Океана казались почти черными и густыми, как смола. Бухта была усыпана скорлупками кораблей — некоторые еще спешили в порт, стремясь успеть до темноты, но большинство спокойно стояло на якоре, дожидаясь утра. Одной из этих скорлупок была «Ла Палома», но с такого расстояния узнать ее было невозможно.

— Знаешь, братец, — пробормотал я, — похоже, мы все здорово в тебе ошибались. Как я только мог предположить, что ты чужд романтики! Неизведанный мир… таинственные королевства… я просто не узнаю тебя, Лучито!

— Нет здесь никакой романтики, — с досадой возразил Луис. — Просто, будучи управляющим портовыми складами, я слышал столько всего об этом Novi Orbis[226], что начал даже во сне его видеть. Как представлю себе, что бы я мог сделать, владея, например, плантацией сахарного тростника! Да что там — плантацией! Я уже разработал план по созданию небольшой торговой компании, которая занималась бы перевозками продовольствия с Кубы на Tierra Firma[227], где наши соотечественники добывают золото и серебро. Туда — муку и овощи, обратно — золотой песок и серебряные самородки! Я заручился поддержкой уважаемых в Кадисе торговцев и собирался открыть эту компанию через год, когда накоплю достаточно денег…

Он замолчал и некоторое время стоял с каменным лицом, крепко сжав челюсти. Я тронул его за рукав камзола.

— Прости, Лучито, мне, правда, очень жаль, что из-за меня…