"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1460

На границе владимирских земель нас ждал сюрприз. Небольшой отряд — человек двести — выступил навстречу с парламентёрским знаменем.

— Кто там? — спросил я разведчика.

— Боярин Семён Жирославич, воевода князя Юрия. Просит переговоров.

— Пусть подъезжает.

Семён Жирославич оказался пожилым воином с седой бородой и умными глазами. Он спешился и поклонился мне, но без раболепства.

— Князь Виктор, — сказал он, — князья Константин и Юрий просят отложить военные действия. Они готовы к переговорам.

— О чём переговариваться? — холодно спросил я. — Вопрос ясен — либо они признают новый порядок, либо получают нового князя.

— Князья хотели бы обсудить условия подчинения, — осторожно сказал боярин.

— Условия простые. Полное признание моего великого княжения, участие в общей обороне, единая внешняя политика. Взамен — сохранение местного управления и древних привилегий.

— А что с титулами? Константин Всеволодович считает себя великим князем владимирским.

— Может считать себя кем угодно, — пожал я плечами. — Но подчиняться будет мне.

— Это… это может быть сложно принять.

— Тогда не принимайте. Объясню силой.

Семён Жирославич поклонился и поехал обратно. А я приказал продолжать движение к Владимиру.

— Похоже, они ещё надеются договориться, — заметил Войтех.

— Напрасно надеются, — ответил я. — Время переговоров прошло. Теперь говорят мечи.

На следующий день разведчики донесли — владимирские князья собирают ополчение. К Владимиру стягиваются отряды из Суздаля, Ростова, Ярославля и других городов.

— Сколько они могут выставить? — спросил я.

— Тысяч семь-восемь, не больше, — ответил старший разведчик. — Но это будут местные воины, знающие каждый камень.

— А что с укреплениями Владимира?

— Город хорошо укреплён. Высокие стены, глубокие рвы, много башен. С наскока не возьмёшь.

— Посмотрим, — загадочно сказал я.

К Владимиру мы подошли в середине июня. Древний город встретил нас закрытыми воротами и ощетинившимися стенами. На башнях развевались владимирские знамёна, в бойницах поблёскивали наконечники стрел.

— Красивый город, — сказал Конрад фон Вольфенбург, изучая укрепления. — Жаль, если придётся его штурмовать.

— Не жаль, — возразил я. — Красота без покорности — ничто.

Я приказал разбить лагерь в пределах видимости городских стен, но вне досягаемости стрел. Хотелось дать защитникам время подумать над безнадёжностью их положения.

К вечеру из города выехала делегация во главе с самим Юрием Всеволодовичем. Владимирский князь был мужчиной средних лет, с волевым лицом и гордой осанкой.

— Виктор Ростиславич, — сказал он, не слезая с коня, — зачем ты пришёл в наши земли с мечом?

— Затем, чтобы восстановить единство Руси, — ответил я. — Твоё упрямство мешает великому делу.

— Какому делу? Твоему возвышению?

— Делу защиты русской земли от внешних врагов. Пока мы грызёмся между собой, орда набирается сил для нового похода.

— Орда далеко, а ты здесь, — заметил Юрий. — И ведёшь себя не лучше ордынцев.

— Ордынцы сжигают города и убивают мирных жителей, — холодно ответил я. — Я предлагаю мир на справедливых условиях.

— На условиях моего подчинения тебе?

— На условиях подчинения общерусским интересам.

— И кто будет определять эти интересы? Ты?

— Я. Как великий князь всея Руси.

Юрий усмехнулся:

— Самозванный великий князь. Никто тебя не избирал, никто не признавал по закону.

— Меня признал съезд князей в Смоленске. Это достаточная легитимность.

— Съезд самозванцев и изменников, — презрительно сказал Юрий. — Настоящие князья в нём не участвовали.

— Тогда покажи, кто здесь настоящий князь, — сказал я, вставая в стременах. — Выходи на поединок. Один на один, без дружин.

— Поединок с колдуном? — рассмеялся Юрий. — Это не честный бой, а самоубийство.

— Значит, ты трус?

— Я не дурак, — спокойно ответил владимирский князь. — Если хочешь войны — получишь войну. Но на моих условиях.

— Какие у тебя условия?

— Правильная осада. По всем правилам военного искусства. Без колдовства и бесовщины.

— А если я откажусь?

— Тогда покажешь всей Руси, что ты не воин, а чернокнижник.

Хитрый ход. Юрий пытался поставить меня перед выбором — либо штурмовать город обычными методами, либо прослыть трусом и колдуном.

— Хорошо, — сказал я после раздумья. — Получишь правильную осаду. Но недолгую.

— Посмотрим, — ответил Юрий и повернул коня к городу.

— Что задумал? — спросил Мирослав, когда владимирская делегация уехала.

— Дам им то, что они просят, — ответил я. — Правильную осаду без прямого применения магии.

— А что значит «без прямого применения»?

— Увидишь.

Осаду начали на следующий день. Классическая схема — окружение города, перекрытие дорог, постройка осадных машин. Владимирцы отвечали вылазками и обстрелом из луков.

— Долго так продлится? — спросил Войтех, наблюдая за перестрелкой.

— Недолго, — пообещал я. — Завтра начнём настоящее давление.

Ночью я приступил к подготовке особого заклинания. Не огненного — слишком заметно. Не ледяного — неэффективно против стен. А совершенно иного рода.

Заклинание морового поветрия было одним из самых сложных и опасных в моём арсенале. Магическая болезнь, которая поражала только врагов и не трогала союзников. Но требовалась огромная точность в применении.

Весь следующий день я провёл в подготовке. Изучал направление ветра, рассчитывал концентрацию заклинания, готовил защитные амулеты для своих людей.

— Что происходит? — спросил Конрад, заметив мои приготовления.

— Готовлю сюрприз для осаждённых, — уклончиво ответил я. — Завтра они почувствуют его на себе.

Заклинание я применил на рассвете третьего дня осады. Встал на высоком холме, откуда хорошо просматривался Владимир, и начал читать древние слова силы.

Моровое поветрие было невидимым и неосязаемым. Оно шло от моих рук как лёгкий туман, подгоняемый утренним ветром к городским стенам. И проникало внутрь через любые щели.

Первые признаки болезни появились уже к полудню. Со стен стало доноситься меньше криков, стрельба ослабла, вылазки прекратились.

— Что с ними происходит? — спросил Мирослав, наблюдая за затихшим городом.

— Болеют, — коротко ответил я. — Моровое поветрие — штука неприятная.

— А наши защищены?

— Защищены. Амулеты должны помочь.

К вечеру с городских стен не стрелял уже никто. Владимир стоял тихий и безжизненный, словно вымерший.

— Может, ворота штурмовать? — предложил один из сотников.

— Рано, — покачал я головой. — Пусть ещё денёк помучаются.

На четвёртый день из города выехал одинокий всадник с белым знаменем. Это был тот же боярин Семён Жирославич, но теперь он выглядел больным и измученным.

— Князь Виктор, — сказал он, едва держась в седле, — князь Юрий просит пощады. Город сдаётся.

— Сдаётся на каких условиях? — спросил я.

— На любых, которые ты сочтёшь справедливыми.

— Хорошо. Условия такие — полное подчинение моей власти, выплата контрибуции, выдача заложников. Взамен — прекращение морового поветрия и сохранение жизней.

— Князь согласен, — поспешно сказал боярин. — Когда откроем ворота?

— Через час. И пусть все жители останутся в домах. Движение по улицам только моих людей.

Ворота Владимира открылись ровно через час. Моя армия вошла в город без боя, занимая ключевые позиции. Улицы были пусты — жители попрятались по домам, а большая часть дружины лежала в лихорадке.

Юрий Всеволодович встретил меня у входа в княжеский дворец. Владимирский князь выглядел больным, но держался с достоинством.

— Ты победил, — сказал он просто. — Чего хочешь?

— Присяги верности великому князю всея Руси, — ответил я. — И выполнения всех указов центральной власти.

— А что с моим титулом?

— Остаёшься князем владимирским, но под моей властью.