"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1439

— Сила — это инструмент, — ответил я. — Она может служить добру или злу, в зависимости от того, кто её использует. Я намерен использовать её для блага Смоленска.

— Намерен — это хорошо. Но как я могу быть уверена, что намерения не изменятся?

Вопрос был справедливым. Нужно было дать ей какие-то гарантии.

— Агафья, — сказал я серьёзно, — я понимаю твои сомнения. Поэтому предлагаю следующее — если ты поддержишь мою кандидатуру, я назначу тебя своим советником по внутренним делам. Ты будешь следить за тем, чтобы моя власть не превратилась в тиранию.

— Советником? — удивилась она. — Женщину?

— А почему нет? Ты умна, честна, знаешь городские дела. К тому же племянница прежнего князя — это придаёт моей власти дополнительную легитимность.

Агафья задумалась. Предложение было неожиданным, но привлекательным.

— А какие будут у меня полномочия?

— Широкие. Ты будешь отвечать за городское управление, суд, сбор податей. Фактически — управлять внутренними делами, пока я буду заниматься большой политикой.

— Это серьёзно, — сказала она. — Мне нужно подумать.

— Конечно. Но завтра уже вече, времени на размышления немного.

— Хорошо, — кивнула Агафья. — Если ты действительно готов дать мне такие полномочия, я поддержу твою кандидатуру. Но с условием — при первых признаках тирании я открыто выступлю против тебя.

— Согласен, — ответил я. — Более того — ты будешь иметь право созвать вече для моего смещения, если сочтёшь нужным.

— Тогда договорились, — протянула она руку. — Союз?

— Союз, — согласился я, пожимая её руку.

От Агафьи я направился к церкви. Нужно было как-то решить проблему с духовенством. Митрополит Игнатий мог серьёзно помешать, если настроит против меня верующих.

Борисоглебский собор встретил меня полумраком и запахом ладана. У алтаря служил молебен сам митрополит — пожилой человек с седой бородой и строгими глазами. Рядом стояли несколько священников помладше.

Я дождался окончания службы и подошёл к митрополиту:

— Владыка, можно с вами поговорить?

Игнатий внимательно посмотрел на меня:

— Виктор Ростиславич, не так ли? Тот самый, что магией пользуется?

— Тот самый, владыка. И хотел бы объясниться с вами.

— Объясняться? — митрополит поднял бровь. — А в чём, собственно?

— В том, что моя сила не имеет ничего общего с тёмными силами. Это дар божий, который я использую для защиты правды.

— Дар божий? — скептически переспросил митрополит. — Странный дар. В писании о таких дарах не говорится.

— В писании много чего не говорится, владыка. Но сказано — по плодам их узнаете их. Судите по делам, а не по способам.

Митрополит помолчал, обдумывая мои слова:

— И какие же плоды ты принёс Смоленску?

— Изобличил изменников, которые торговали интересами города. Восстановил справедливость. Дал людям надежду на лучшее будущее.

— Это, конечно, хорошо, — признал Игнатий. — Но методы…

— Владыка, — перебил я, — скажите честно — разве Давыд Ростиславич смог бы сделать то же самое? Или Святослав Всеволодович? Разве они смогли бы так быстро навести порядок?

— Может быть, и нет, — неохотно согласился митрополит. — Но зато они не пугали бы людей колдовством.

— А я кого-то напугал? — спросил я. — Народ меня поддерживает. Торговцы за меня. Даже часть бояр на моей стороне.

— Народ легко обмануть зрелищами, — возразил Игнатий. — А вот как ты будешь править дальше — вот в чём вопрос.

Нужно было переходить к конкретным предложениям:

— Владыка, если я стану князем, я обещаю следующее — церковь получит особое покровительство. Новые храмы, богатые пожертвования, защита от любых посягательств.

— И взамен?

— Взамен прошу не препятствовать моему избранию. Не обязательно поддерживать — просто не мешать.

Митрополит долго молчал, размышляя:

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я не буду выступать против тебя на вече. Но и поддерживать не стану. Пусть народ сам решает.

— Благодарю, владыка. Этого достаточно.

От церкви я отправился в самую сложную часть города — к младшим боярам. Эти люди традиционно поддерживали законных претендентов и с недоверием относились к самозванцам.

Собрание проходило в доме Микиты Борятинича — одного из влиятельных младших бояр. В горнице собралось человек двадцать — все владельцы небольших поместий, служившие при дворе князя.

— Зачем ты пришёл, чужак? — сразу же спросил хозяин дома. — Что тебе от нас нужно?

— Нужна ваша поддержка, — прямо ответил я. — Завтра вече, и я хочу, чтобы вы голосовали за меня.

— За тебя? — рассмеялся кто-то из собравшихся. — Да кто ты такой? Объявился неизвестно откуда, магией пугаешь людей…

— Я — Рюрикович, как и вы все, — спокойно ответил я. — И магия моя служит Смоленску, а не вредит ему.

— Рюрикович… — скептически протянул Микита. — Грамоты, может, и есть, но кто тебя знает? А Давыд и Святослав — князья известные, проверенные.

— Проверенные в чём? — спросил я. — В том, что один слишком мягок, а другой слишком горяч? В том, что ни один из них не смог навести порядок в городе за четыре дня междуцарствия?

— А ты смог? — ехидно спросил молодой боярин с надменным лицом.

— Смог. За два дня изобличил изменников, восстановил порядок, заручился поддержкой народа. Результат налицо.

Бояре переглянулись. Спорить с фактами было трудно.

— Допустим, ты умеешь наводить порядок, — сказал Микита. — А что дальше? Как править собираешься?

— По закону и справедливости, — ответил я. — Каждый получит то, что заслуживает. Честные будут награждены, предатели наказаны.

— А что нам от этого? — прямо спросил молодой боярин. — Какую выгоду мы получим?

Вот и добрались до сути. Младшие бояре хотели знать, что им светит при новом князе.

— Выгода простая, — ответил я. — При мне способные люди будут продвигаться по службе независимо от родовитости. Кто служит верно — получает волости, чины, награды.

— А кто служит неверно? — спросил кто-то.

— Лишается всего и изгоняется, как Улита Воронковна и Ратибор Борискович.

— Жёстко, — заметил Микита.

— Времена жёсткие, — пожал я плечами. — Мягкость сейчас — роскошь, которую Смоленск не может себе позволить.

Бояре молчали, обдумывая услышанное. Наконец Микита спросил:

— А что конкретно предлагаешь тем, кто тебя поддержит?

— Новую систему управления, — ответил я. — Вместо старых волостей — новые должности, основанные на способностях. Воеводы, тысяцкие, посадники — все назначения по заслугам.

— И кто будет решать, кто чего заслуживает? — подозрительно спросил молодой боярин.

— Я, как князь. Но с учётом мнения думы и народного вече.

— А если мы не поддержим тебя? — спросил Микита.

— Ваше право, — ответил я. — Но подумайте — при Давыде вы так и останетесь младшими боярами без перспектив. При Святославе будете пушечным мясом в его авантюрах. А при мне получите шанс подняться.

Аргумент был убедительным. Молодые амбициозные люди всегда готовы рискнуть ради карьеры.

— Дай нам время подумать, — сказал Микита. — До завтра решим.

— Конечно, — согласился я. — Время у вас есть до полудня.

Последним пунктом моей программы была встреча с представителями ремесленных цехов. Эти люди составляли значительную часть городского населения, и их голоса на вече могли оказаться решающими.

Собрание проходило в доме старшины кузнецов — того самого, с которым я разговаривал в первый день. Здесь собрались мастера всех ремёсел — кузнецы, плотники, гончары, ткачи, сапожники.

— Здравствуй, князь! — приветствовал меня старшина. — Рады видеть тебя среди честного народа.

— И я рад встретиться с вами, — ответил я. — Ремесленники — основа любого города. Без вас Смоленск не был бы тем, что он есть.

— Приятно слышать, — сказал пожилой плотник. — Не каждый князь так думает. Иные считают нас просто источником податей.

— Я думаю иначе, — заверил я. — Ремесленники создают богатство города. И заслуживают уважения.