"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1436

К концу вечера у меня сложилась полная картина ситуации. Завтра можно было начинать действовать.

Но сначала нужно было подготовиться. Устранить конкурентов, получить поддержку ключевых фигур, продемонстрировать силу. И всё это сделать так, чтобы выглядело естественно и законно.

Виктор Крид, дальний родич покойного князя, прибывший в трудный час, чтобы помочь родному городу. Роль была выбрана правильно — оставалось её грамотно сыграть.

Лёг спать поздно, обдумывая план действий. Завтра начинается новый этап. Этап, который должен привести меня на смоленский престол.

За окном выл ветер, но в доме было тепло и уютно. Последняя спокойная ночь в роли гостя. Завтра я начну превращаться в хозяина.

Утром я проснулся с ясным планом действий. Нужно было войти в доверие ко всем боярским родам, изучить расклад сил и найти слабые места противников. А заодно — продемонстрировать собственную силу так, чтобы никто не посмел меня недооценить.

За завтраком Якун сообщил новость:

— Сегодня будет боярская дума в княжеском дворе. Решать будут, кого призывать на княжение. Хочешь послушать?

— Конечно, — ответил я. — Как родич покойного князя имею право присутствовать.

— Право-то имеешь, да только бояре могут и не обрадоваться. Они привыкли решать дела узким кругом.

— Тем лучше. Посмотрим, как они отреагируют на неожиданного гостя.

Якун покачал головой, но спорить не стал. Видимо, решил, что упрямство — семейная черта Ростиславичей.

К полудню мы отправились к княжескому двору. Стража пропустила нас без проблем — Якуна знали, а меня представили как родича покойного князя. В большой палате уже собрались представители всех знатных родов.

Я быстро оценил присутствующих. В центре, за длинным столом, расположились главы боярских родов. Улита Воронковна — женщина лет сорока пяти, с умными, но холодными глазами. Рядом с ней сын — Святослав Воронкович, молодой мужчина с надменным выражением лица.

Ратибор Борискович — воевода средних лет, крепкого сложения, с военной выправкой. Типичный служивый человек старой закалки, весь в рубцах от боевых ран.

Семён Лазаревич — глава торгового рода, осторожный и расчётливый. Рядом с ним брат Глеб, помладше и поэнергичнее.

По краям палаты стояли младшие бояре, дружинники, представители купечества. Агафья Ростиславна сидела поодаль, в чёрном платье, с печальным лицом.

Когда мы вошли, разговоры стихли. Все повернулись к нам.

— Кто это? — спросила Улита Воронковна, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Виктор, дальний родич покойного князя, — представил меня Якун. — Прибыл из северных земель почтить память Мстислава Романовича.

— Родич? — переспросил Ратибор Борискович. — А по какой линии?

— По материнской, — спокойно ответил я. — Мать моя была из рода Ростиславичей.

— Интересно, — протянула Улита. — А грамоты есть?

Я достал свиток, который подготовила волхва, и протянул его. Документ был безупречным — печати, подписи, всё как полагается. Боярыня внимательно изучила его, потом передала другим.

— Грамота в порядке, — неохотно признала она. — Но зачем ты здесь? Дума — дело серьёзное.

— Как родич покойного князя имею право знать, что происходит с его наследством, — ответил я твёрдо. — И как человек, небезразличный к судьбе Смоленска.

— Право имеет, — вмешалась Агафья Ростиславна. — Родня должна держаться вместе.

Семён Лазаревич внимательно меня изучал:

— А что в северных землях слышно о наших делах? Какие вести приносишь?

— Вести тревожные, — ответил я. — Говорят, что враги Руси не дремлют. Поляки войска стягивают, литва на границах шевелится. А тут ещё и князя не стало…

— Именно поэтому нам нужно скорее решить вопрос с наследованием, — заявил Ратибор. — Я предлагаю призвать Святослава Всеволодовича. Воин опытный, дружина у него крепкая.

— А я считаю, что лучше Давыда Ростиславича, — возразила Улита. — Человек мирный, рассудительный. При нём порядок будет.

— Порядок? — фыркнул Ратибор. — При мягкотелом книжнике? Первый же набег покажет, чего стоит такой порядок.

— Зато он не будет ввязываться в авантюры, — парировала Улита. — А твой Святослав способен и соседей без причины задеть.

Спор разгорался. Семён Лазаревич пока молчал, выжидая. Я тоже не торопился высказываться — сначала нужно было понять позиции всех сторон.

— А что думает родич? — обратился ко мне Семён. — Как человек со стороны, может, видишь то, что мы не замечаем?

Все взгляды устремились на меня. Момент был подходящий для первого хода.

— Думаю, что оба претендента имеют достоинства, — сказал я осторожно. — Но времена сейчас особые. Враги у ворот, в городе смута. Нужен человек, который сочетал бы военную силу с политической мудростью.

— И кто же это? — съехидничала Улита. — Может, ты сам претендуешь?

В палате стало тихо. Вопрос был провокационным, но я был к нему готов.

— Претендовать могу, — спокойно ответил я. — Родственные права имею, опыт правления тоже есть. Но главное — не желание власти, а готовность служить Смоленску.

Взрыв возмущения был мгновенным. Все заговорили разом:

— Да кто ты такой⁈

— Какой опыт правления?

— Чужак, а туда же!

Только Агафья молчала, внимательно на меня глядя. И Семён Лазаревич тоже не спешил с осуждением.

— Тихо! — рявкнул Ратибор, и шум стих. — Слушай, чужак. Не знаю, что у тебя в голове, но Смоленск — не место для авантюристов. Есть законные претенденты, вот из них и выбираем.

— А по какому закону Давыд и Святослав законнее меня? — спросил я. — Все мы Рюриковичи, все имеем право на княжение.

— Право имеют те, кого признают бояре и народ, — холодно заявила Улита. — А тебя никто не знает.

— Тогда дайте узнать, — предложил я. — Испытайте меня. Проверьте, на что способен.

— Интересное предложение, — вмешался Семён Лазаревич. — А что предлагаешь в качестве испытания?

Я улыбнулся. Семён клюнул на удочку. Торговцы всегда любили новые возможности.

— Пусть каждый из претендентов покажет, как умеет решать проблемы Смоленска. Практически, делом, а не словами.

— И что конкретно предлагаешь? — спросил Якун.

— В городе говорят, что некоторые бояре получают золото от врагов Руси, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией. — Пусть каждый претендент попробует это доказать или опровергнуть.

Улита и Ратибор переглянулись. На их лицах мелькнула тревога.

— Это клевета! — резко сказала Улита. — Никто из нас не торгует интересами Смоленска!

— Тогда докажите, — спокойно ответил я. — Откройте свои дворы для осмотра. Покажите, откуда у вас деньги на новые постройки и богатые наряды.

— Да как ты смеешь! — вскочил сын Улиты, Святослав Воронкович. — Мать моя — боярыня знатная, род древний! Не тебе её проверять!

— Садись, сын, — прошипела Улита. — Не связывайся с проходимцем.

Но было поздно. Святослав уже вынимал меч:

— Отвечай за слова, чужак! Вызываю на поединок!

Именно этого я и ждал. Специально довёл ситуацию до конфликта, и молодая горячая голова клюнула. Теперь можно было продемонстрировать силу.

— Принимаю вызов, — сказал я, поднимаясь. — Но предупреждаю — я не привык проигрывать.

Ратибор попытался вмешаться:

— Довольно! Не место здесь кровопролитию!

— Нет уж, — возразил Семён Лазаревич. — Вызов принят при свидетелях. По старому обычаю, дело решит меч.

Агафья встала со своего места:

— Если уж поединок, то по всем правилам. Во дворе, при свидетелях. И пусть судьи проследят, чтобы всё было честно.

Через полчаса мы стояли во дворе княжеских хором. Собрался народ — бояре, дружинники, слуги. Кто-то успел сбегать в город, и простые люди тоже начали подтягиваться.

Святослав Воронкович оказался неплохим воином. Молодой, сильный, хорошо выученный. Меч держал уверенно, двигался быстро. Но опыта настоящих схваток ему явно не хватало.

— Готов? — спросил он, делая пробные взмахи клинком.