"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1427

— Теперь! — крикнул Владимир, видя замешательство противника.

Новгородцы воспряли духом и усилили натиск. То, что начиналось как отчаянная вылазка, превращалось в настоящее сражение с шансами на победу.

Владимир прорубался к центру вражеского войска, где под киевскими знаменами сражался Ярополк. Братья должны были встретиться лицом к лицу — таков был закон войны.

— Ярополк! — крикнул он, увидев старшего брата в золоченых доспехах. — Давай закончим это!

Ярополк обернулся на крик. Его лицо было мрачным — он понимал, что битва проиграна. Слишком много неожиданностей, слишком много врагов появилось одновременно.

— Владимир! — ответил он. — Хорошо. Пусть боги решают, кто из нас прав!

Братья сошлись в поединке посреди кипящей битвы. Мечи звенели, искры летели от ударов. Оба были опытными воинами, оба дрались за свою правду.

— Зачем ты начал эту войну? — спросил Владимир, отбивая удар брата.

— Чтобы объединить Русь! — ответил Ярополк, нанося ответный удар. — Чтобы прекратить раздоры!

— Объединил бы — но по-братски, а не силой!

— Иногда сила — единственный язык, который понимают!

Поединок продолжался, но исход битвы уже был ясен. Киевское войско дрогнуло и начало отступать под тройным ударом. Сначала отдельные группы, потом целые отряды поворачивали спины и бежали к реке.

— Сдавайся! — крикнул Владимир брату. — Ты проиграл!

— Никогда! — отчаянно ответил Ярополк и бросился в последнюю атаку.

Владимир уклонился от удара и провел контратаку. Клинок вошел в щель между пластинами доспеха, и Ярополк, качнувшись, упал на колени.

— Брат… — выдохнул он, глядя на кровь, текущую из раны.

Владимир присел рядом:

— Прости меня. Я не хотел твоей смерти.

— Знаю… — слабо улыбнулся Ярополк. — Ты всегда был добрее меня… Только… — он закашлялся кровью, — только не дай Руси распасться… Объедини ее… но по-своему…

— Обещаю, — тихо сказал Владимир, закрывая глаза мертвому брату.

Битва закончилась к вечеру. Киевское войско было разгромлено, остатки его бежали на юг. Владимир стоял на поле боя среди тел павших, держа в руках окровавленный меч.

Победа была полной, но радости не было. Слишком дорогой ценой она досталась. Слишком много русской крови пролилось в этот день.

— Что теперь? — спросил подошедший Добрыня.

— Теперь мы идем в Киев, — ответил Владимир. — Но не как завоеватели, а как объединители. Довольно войн. Пора строить единое государство.

— А тело Ярополка?

— Похороним с честью, — сказал Владимир. — Он был моим врагом, но он был моим братом.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багряные тона. Междоусобная война сыновей Святослава подходила к концу. Но впереди Владимира ждали еще большие испытания — объединение разрозненных земель в единое государство, выбор веры для народа, создание законов и традиций.

Князь новгородский становился великим князем всея Руси. И его правление должно было начать новую эпоху в истории восточных славян.

*(Владимир)*

Киев встретил Владимира осенним дождем и настороженным молчанием. Древняя столица словно притаилась, ожидая, каким будет новый хозяин. На улицах почти не было людей — горожане попрятались в домах, не зная, чего ждать от победителя.

Владимир ехал по главной улице в окружении своих воевод. Позади тянулась длинная колонна — новгородцы, варяги, полочане. Войско, которое за полгода прошло путь от изгнания до полной победы.

— Мрачно встречают, — заметил Эйрик, оглядывая пустые улицы.

— Боятся, — ответил Добрыня. — Не знают, что их ждет при новом князе.

Владимир понимал эти страхи. Смена власти всегда сопровождалась репрессиями, конфискациями, местью победителей. Но он намеревался действовать иначе.

У ворот княжеского терема их встретила небольшая группа киевских бояр во главе со старым воеводой Претичем — одним из немногих, кто служил еще Святославу.

— Приветствуем тебя, князь Владимир, — сказал Претич, низко кланяясь. — Киев покоряется твоей воле.

— Киев — мой родной город, — ответил Владимир, спешиваясь. — Я пришел не покорять его, а возвращаться домой.

Слова эти разнеслись по толпе, и на лицах людей появилось некоторое облегчение. Может быть, новый князь не будет жестоким?

Первые дни в Киеве Владимир посвятил наведению порядка. Нужно было успокоить город, наладить управление, разобраться с наследием Ярополка. Задача оказалась сложнее, чем ожидалось.

— Казна почти пуста, — доложил ему казначей Остромир. — Ярополк потратил почти все деньги на подготовку войны против тебя.

— А что с землями? — спросил Владимир.

— Многие воеводы бежали на юг, к печенегам или в другие земли, — ответил Претич. — Их владения остались без управления.

— Тогда назначим новых управителей, — решил Владимир. — Из тех, кто служил верно, но не участвовал в междоусобице.

Мирослав, присутствовавший на совете, подал голос:

— Не торопись с назначениями. Сначала нужно понять, кому можно доверять, а кто служит только из страха.

— Как это выяснить? — спросил Владимир.

— Время покажет, — ответил загадочный советник. — А пока лучше оставить важные посты за своими людьми.

Владимир кивнул. Совет был разумным, хотя и означал, что придется держать в ключевых точках новгородцев и варягов — людей, которых киевляне воспринимали как чужаков.

Через неделю в Киев прибыла Рогнеда с почетным эскортом. Ее беременность уже была заметна, и горожане встречали будущую мать наследника с любопытством и надеждой.

— Как здесь обстоят дела? — спросила она мужа, когда они остались наедине в княжеских покоях.

— Сложно, — честно признался Владимир. — Город покорился, но не принял. Люди подчиняются, но не доверяют.

— Это пройдет, — успокоила его Рогнеда. — Нужно только время и правильные поступки.

— А что ты думаешь о самом Киеве? — спросил муж.

Рогнеда подошла к окну, откуда открывался вид на Днепр и заднепровские дали:

— Красивый город. Богатый. Но есть в нем что-то… тяжелое. Словно слишком много крови пролилось на этих холмах.

Владимир понимал, что она имеет в виду. Киев был центром власти уже больше века, и за это время здесь происходило множество интриг, предательств, убийств. Город нес в себе память об этом.

— Может быть, стоит основать новую столицу? — предложила Рогнеда. — В месте, не отягощенном прошлым?

— Нет, — покачал головой Владимир. — Киев — сердце русских земель. Торговые пути, политические связи, традиции — все сходится здесь. Нужно не бежать от прошлого, а изменить его.

Первым серьезным испытанием стало прибытие посольства от печенежского хана Курги. Степняки почувствовали ослабление Руси после междоусобной войны и решили проверить прочность новой власти.

— Хан Курга требует увеличения дани, — передал печенежский посол через переводчика. — За то, что не мешал твоей войне с братом.

— Какой размер дани он называет? — спросил Владимир.

— Вдвое больше прежней. И заложников из знатных родов в знак покорности.

В зале воцарилась напряженная тишина. Требования были унизительными и непомерными.

— Передай хану Курге, — медленно сказал Владимир, — что Русь никогда не платила дани по принуждению. Мы готовы к мирной торговле, но не к покорности.

— А если хан пойдет войной? — спросил посол.

— Тогда получит войну, — жестко ответил Владимир. — И узнает, что новый киевский князь не слабее прежних.

Когда послы удалились, Добрыня обеспокоенно сказал:

— Печенеги сильны. У нас после недавней войны мало людей для большого похода.

— Но достаточно для обороны, — возразил Владимир. — К тому же, нельзя показывать слабость с самого начала. Если уступим печенегам, завтра придут половцы, послезавтра — венгры.