Измену нельзя простить (СИ) - Котцова Лиссбет - Страница 21

Аркадий сидел напротив.

Отдельно.

И впервые…

между нами была не просто дистанция.

А граница.

Настоящая.

Юридическая.

— Вы понимаете серьёзность ситуации? — спросил сотрудник.

Аркадий молчал.

— Ваши действия могут быть расценены как давление и нарушение порядка общения с ребёнком.

— Я не делал ничего плохого, — тихо сказал он.

— Для ребёнка — уже сделали, — жёстко ответил полицейский.

Тишина.

Я смотрела на него.

И впервые…

не видела в нём того человека, которого когда-то любила.

Только…

чужого.

— Мы зафиксируем инцидент, — сказал сотрудник. — В дальнейшем суд учтёт это.

Аркадий резко поднял голову:

— То есть это пойдёт в дело?

— Разумеется.

И вот тогда…

в его глазах мелькнуло нечто новое.

Паника.

Поздняя.

Мы вышли из участка уже вечером.

Арсений держал меня за руку.

Молча.

— Мам…

— Да?

— Он плохой?

Сердце сжалось.

Я остановилась.

Присела перед ним.

— Нет, — тихо сказала я.

— Тогда почему мне страшно?

Я не смогла ответить сразу.

Потому что…

он сказал правду.

— Потому что иногда взрослые делают неправильные вещи, — прошептала я.

Он кивнул.

Но я видела:

он не понял.

И это было страшнее всего.

Вечером я снова стояла у окна.

Смотрела вниз.

Пусто.

Но теперь…

это не успокаивало.

Потому что я знала:

«Он уже перешёл границу.»

И назад…

он не вернётся.

«Цена»

Ночь была тяжёлой.

Я почти не спала.

Каждый раз, когда закрывала глаза —

видела одно и то же:

Арсений у входа в сад.

Рука Аркадия рядом.

Его голос.

«Мама, он просто разговаривал…»

Я резко открывала глаза.

Сердце колотилось.

Рука автоматически ложилась на живот.

— Всё хорошо… — шептала я.

Но внутри всё сжималось.

Слишком много стресса.

Слишком много страха.

Утром я чувствовала себя разбитой.

Голова тяжёлая.

Тело будто не моё.

— Мам, ты бледная, — тихо сказал Арсений за завтраком.

Я попыталась улыбнуться:

— Просто не выспалась.

Но даже голос звучал чужим.

Он внимательно посмотрел на меня.

И вдруг тихо добавил:

— Ты не плачь, ладно?

Сердце сжалось.

«Он снова это чувствует…»

— Не буду, — прошептала я.

День начался как обычно.

Но внутри всё было не так.

Я отвела его в сад.

Вернулась домой.

Села на кухне.

И вдруг…

резкая боль.

Я замерла.

— Нет…

Рука сжала край стола.

Боль прошла.

Но оставила после себя страх.

«Это из-за нервов… просто из-за нервов…»

Я попыталась встать.

И снова.

Боль.

Сильнее.

— Чёрт…

Дыхание сбилось.

Телефон выпал из рук.

Я села обратно.

Медленно.

Осторожно.

«Только не сейчас… только не это…»

Следующие минуты превратились в размытое пятно.

Звонок.

Голос диспетчера.

Мои слова, которые я почти не помнила.

Скорая.

Сирена.

И одна мысль, которая билась в голове:

«Только бы с ребёнком всё было хорошо…»

Больница встретила холодом.

Белые стены.

Запах лекарств.

Меня быстро увезли.

Вопросы.

Осмотр.

— Сколько недель?

— Были ли стрессы?

— Были ли боли раньше?

Я отвечала.

Но внутри всё было в одном:

«Скажите, что всё нормально…»

Врач посмотрела внимательно.

Слишком внимательно.

— Вам нужен покой, — сказала она.

— С ребёнком всё хорошо? — перебила я.

Пауза.

Секунда, которая длилась вечность.

— Сейчас угрозы нет.

Я закрыла глаза.

Слёзы сами потекли.

«Спасибо…»

— Но, — добавила она, — если вы не снизите стресс, ситуация может ухудшиться.

Сердце снова сжалось.

— Вы понимаете?

Я кивнула.

Но внутри был только один вопрос:

«Как…?»

Вечером ко мне привели Арсения.

Он тихо вошёл в палату.

Сел рядом.

— Мам…

Я улыбнулась:

— Привет.

Он посмотрел на живот.

Потом на меня.

— Малыш болеет?

Глаза защипало.

— Нет. Просто мама должна отдохнуть.

Он кивнул.

Но выглядел серьёзнее, чем должен был ребёнок.

— Это из-за него?

Я замерла.

— Из-за папы?

Тишина.

Я не смогла сразу ответить.

«Он всё понимает…»

— Нет, — тихо сказала я. — Это из-за взрослых решений.

Он опустил взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты болела.

Я взяла его руку.

— Я тоже.

Позже, когда он ушёл…

я осталась одна.

Тишина палаты давила.

И вдруг…

дверь тихо открылась.

Я обернулась.

И замерла.

Аркадий.

Он стоял у порога.

— Ты… что здесь делаешь? — голос дрогнул.

Он выглядел иначе.

Не как раньше.

Бледный.

Уставший.

— Я узнал, — сказал он тихо.

— Откуда?

— Неважно.

Тишина.

Он сделал шаг ближе.

Осторожно.

Как будто боялся спугнуть.

— Это из-за меня?

Я посмотрела на него.

Долго.

И впервые…

не захотела ни кричать, ни спорить.

— Да.

Слово прозвучало тихо.

Но тяжелее любого крика.

Он закрыл глаза.

Как будто это был удар.

— Я не хотел…

— Но сделал, — перебила я.

Тишина.

Он подошёл ещё ближе.

— Я всё остановлю, — сказал он.

Я усмехнулась.

Слабо.

— Уже поздно.

Пауза.

— Я отзову иск.

Я подняла глаза.

— Что?

— Я отзову всё.

Тишина.

Сердце странно сжалось.

«Он… правда?»

Но внутри…

что-то не позволило поверить.

— Почему?

Он посмотрел прямо в глаза.

— Потому что я тебя чуть не сломал.

Тишина.

И в этот момент…

я увидела в нём то, чего не было давно.

Настоящее чувство.

Но…

«Почему только сейчас…»

Я отвернулась.

— Мне не нужны жертвы, — тихо сказала я.

— Это не жертва.

— Тогда что?

Пауза.

— Последний шанс.

Я закрыла глаза.

Слёзы снова потекли.

Но теперь…

не только от боли.

А от понимания:

«Слишком много уже разрушено…»

— Я подумаю, — прошептала я.

Он кивнул.

И впервые…

ушёл тихо.

Без давления.

Без угроз.

Я осталась одна.

Рука на животе.

Сердце билось медленно.

«Это конец… или ещё один виток?»

Я не знала.

Но чувствовала:

«Самое сложное решение ещё впереди…»

«Иллюзия тишины»

Дом снова был тихим.

Не совсем тихим, конечно, —

Арсений бегал по комнате, смех его разносился по стенам.

Но этот смех… теперь не казался радостью.

Он был осторожным, как будто чувствовал напряжение,