Крайний случай - Дробот Андрей - Страница 3

– Вам бы похудеть.

– Я и так килограммов на десять похудел.

– Надо еще.

– Так ветром по улицам носить будет.

– На меня посмотрите. В любую ветреную погоду хожу. Брошу в карман пятнадцать копеек, и не сдувает.

Врач у нас стройная и, как оказалось, с юмором.

Сегодня четверг и молельный день. На сердечном этаже ожидался батюшка, тот, что ведет службу в православной церкви, красивейшем здании города. Поднялась легкая суета. Телевизор выключили, прервав просмотр сериала. В фойе возник столик со скатеркой. Появился поп с чемоданчиком, напоминающим дипломат.

Из дипломата на столик перенеслись иконка-книжка, Библия и свечка. Батюшка надел крест, золотистую церковную накидку, встал лицом к иконке и запел молитвы. Позади него встали несколько верующих. Больничное фойе преобразилось, появилось ощущение чего-то великого. Что ж, это как раз к месту. В кардиологии, куда некоторые попали, взглянув в глаза смерти, самое время подумать…

***

День шестой

«Какой бы скучной жизнь ни казалась дома, но в больничных палатах она еще скучнее…»

Уколов больные ждут, как великого события, устремляются в процедурную прямо к ее открытию, а потом ходят по коридору неторопливо и даже важно, прижав ватку к раненному месту. Не меньший интерес вызывает и столовая.

Кормят вкусно. От добычи нефтяной компанией черного золота городу перепадают крошки с барского стола. Вся книга жалоб и предложений усеяна хорошими отзывами. Вот первый: «Палата образцового быта номер пять выражает сердечную благодарность работникам пищеблока за их феноменальную способность из ничего сделать вкусную пищу, за доброе и вежливое отношение. За их терпение и дипломатичность в отношении некоторых вредных пациентов. В нашей больнице кормят намного лучше, чем в больницах Свердловска, Тюмени и Новосибирска. Низкий вам поклон!»

Все, что здесь написано, – истинная правда. Северяне – это не денежная кубышка, а диагноз. Северяне болеют везде.

Рядом с окошком раздачи пищи висит цитата некоего Франциска Сальского: «Будь терпелив с каждым и, прежде всего, с самим собой». Возможно, она помогает пищеварению.

***

День седьмой

«Исповедь не очищает, а приносит лишь облегчение…»

В ожидании очереди на физиопроцедуры худощавый мужичок, похожий на церковного служку, что-то настойчиво втолковывал рядом сидящей женщине.

– Мы не можем изменить мир, – донеслось до меня. – Надо измениться самим. Это не начальник жестокий, это мы его таким видим…

Поближе познакомился с Игорем. Ему в мае исполняется пятьдесят лет, а за три месяца до юбилея в подарок от судьбы он получил первый инфаркт. Лежал двадцать три дня. Через три дня после выписки вновь на больничной койке.

Игорь с Николаем обсудили проблемы хозяйствования:

– Да-а-а, в здешних краях столько всего закопано! А сколько техники в болотах утонуло!

– Кто-то же и обогатился на продаже цветного лома! Ведь столько поворовали! Не только бросовое тащили, но и рабочее оборудование разбирали. И удара током не боялись. Топором отрубали километры электропроводов прямо от нефтяных станков-качалок. Те, конечно, останавливались. А ворюги смотают кабель – и в кусты. Бывало, на промысле глянешь вокруг, а над окрестными лесами дымы ползут от горящей изоляции. А как алюминиевые чушки из складов тащили! О-о-о!

Тут раздался голос из соседней палаты, где положили ершистого новенького:

– Порасплодили симулянтов. Полный этаж сердечников. Да дай каждому кирку и лопату… Возьми да расстреляй каждого второго, и тридцать процентов бандитов точно изведешь.

С этим никто спорить не стал. Опасались, видимо, под расстрел попасть.

***

День восьмой

«Мы зачастую боремся не с причиной, а со следствиями, и то не боремся, а лишь демонстрируем…»

Дежурной по этажу палец в рот не клади. Частенько можно услышать, как она пробегает мимо палаты, что-то насвистывая. У самой был инфаркт, вылечила себя движением. Зашла к нам, покачала головой:

– Мужики, да не лежите вы, как бревна. Ходите больше. Если валяться, то мало на что можно надеяться.

Мужики выслушали, перевернулись на другой бок и уснули…

Ожидая консультации, в коридоре сидел молодой парень, водитель. К нему, кроме сердечной болезни, приклеилась еще и язва желудка. Он клял лимонад, колбасу и хлеб, которыми питался в регулярных междугородных рейсах.

– Ничего страшного, – сказал я. – У меня деду восемьдесят три года, а его язве около сорока. До сих пор водочку потягивает.

– Мне тоже говорят, что если буду придерживаться диеты, то язва зарубцуется.

Неподалеку от стационара приземлился оранжевый вертолет с синей полосой на борту, принял двух человек и улетел в сторону тайги. Николай сразу вспомнил, как вертолеты падали в свое время, экипажи разбивались, и нигде об этом не сообщалось.

От окна нещадно несло холодом.

– Мы тут ночью дуба дадим, если ветер еще чуть усилится, – забеспокоился Игорь.

Все залезли под одеяла и задумались. А ночью Игорь ушел спать в коридор на диван. Там было теплее.

***

День девятый

«С больными можно делать все при полном их согласии и непротивлении …»

Кажется, что в мире нет ничего хуже, чем глотать около метра «кишки», пластиковой трубки с утолщением на конце. Эта процедура сравнима с крутыми американскими горками, где живот сводит от перегрузок. Не менее тяжело лежать четыре часа подряд с этой «кишкой», свисающей из угла рта, под любопытным взглядом постороннего. Это дело кажется интимным, но напротив лежала женщина. Она тоже нервничала. И мы, поглядывая друг на друга, соревновались в наполнении желчью пробирок, чтобы поскорее избавиться от неприятного общества. Нервничала и медсестра, поддаивавшая из нас физиологическую жидкость. После процедуры ощущение, будто совершил подвиг.

Соседи по палате обсуждали снятие с поста директора Центрального банка Российской Федерации. Более всех волновался Володя, поступивший на место Анатолия:

– Недавно ушел на пенсию и получил двенадцать месячных окладов. Что делать, не знаю. Может, в доллары перевести?

И, обращаясь ко мне:

– Что там слышно относительно курса доллара?

– За последний день доллар на рубль подскочил.

– Точно, надо доллары покупать. А я еще машину хотел продавать. Подожду.

Степан, поступивший на место Николая:

– Домой звонил. Жена говорит, что торговцы на рынке суетятся.

– Да, эти ребята задрали цены, – согласился Володя.

– Нет денег – плохо. Есть – тоже плохо, – подвел итог Руслан, лежавший на месте Тимофеича.

В общем, начались волнения. Вредно кардиологическим больным жить в России и новости узнавать.

Поговорил с медсестрой. Как и ожидал, большинство посетителей кардиологии – ветераны освоения Севера, причем многие из них становятся постоянными пациентами.

Опять процедуры. Кардиограмма под нагрузкой. Вообще положено снимать ее на велотренажере, но его уже давно кто-то приватизировал. Посему меня, облепленного датчиками, от которых к приборам тянулись пучки проводов, заставили скакать на ступеньке. Вверх, вниз, вверх, вниз…

– Ух, какого космонавта запустили, – со смехом сказала вошедшая в кабинет медсестра, едва не уронив от удивления папку с документами.

***

День десятый

«Воспоминания с возрастом становятся настолько далеки от истины, насколько далеки от нее сказки и легенды…»

В палате опять новенький – Леонид. Он пришел на место Игоря, когда тот еще нежился в своей кровати, ожидая завершения формальностей, связанных с выпиской.

– Быстро ты… – удивленно сказал кто-то из наших, обращаясь к Игорю.

– Диагноз не подтвердился, – объяснил он.

Тем временем Леонид пристраивал большущую сумку, которая сразу же привлекла внимание дежурной по этажу.