"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 835

— Я ничего не понимаю.

— Подумай. Может, обидел кого? Хотя... на этот вопрос ты тоже так с ходу не ответишь, да?

— Не знаю я никакой Анны Юрьевны! — отрезал Костя. — И охранять ее не собираюсь! С какой еще стати я должен охранять какую-то левую тетку?! Я вообще сейчас отсюда уйду!

— И куда же ты пойдешь? — поинтересовался Георгий.

— У меня есть дом — забыл? Точнее, у меня есть два дома, дача в пригороде и еще всякая коммерческая недви...

— У тебя теперь нет дома. Этот дом есть у твоей жены, и ее хранитель тебя туда не пустит.

— То есть, как это не пустит?! — изумился Костя.

— Очень просто. Ни хранитель, ни призрак не может войти в дом, если нет разрешения хозяина. Если бы ты мне сегодня не дал разрешения, я бы тоже не смог войти.

— Это я, значит, опрометчиво поступил... А как же этот, с синей бородой?

— Представители служб — совсем другое дело, — Георгий похлопал себя мочалкой по колену. — Да только и им не позволено шляться, где и когда вздумается. Коммерческая недвижимость, говоришь, у тебя есть? Магазины, что ли? Ну тогда конечно, ночью ты сможешь жить в магазине — представляю, как это весело — в тишине, темноте, среди товара — благодать, — наставник издевательски ухмыльнулся. — Эти твои магазины, наверное, и после смерти твоей работают?

Костя неопределенно пожал плечами.

— Значит, днем тебя будут выгонять хранители рабочего персонала. Так что днем будешь жить где-нибудь под сосной. Или на сосне.

— Это что ж еще за порядки?!

— Разумные. Тела твоего больше нет, но ты ведь все равно человек. А человеку для работы всегда нужна мотивация — мертвый ли он, живой ли. Мало кто делает что-то для другого просто так. Вначале, во всяком случае. А потом привыкнешь к своему флинту — сам уходить не захочешь. Даже самые большие бездельники редко покидают своих флинтов по доброй воле.

— Каких еще флинтов?! Ты Стивенсона перечитался, что ли?

— Это просто сленг, — пояснил Георгий. — Ну, утром и сам поймешь, что к чему. Объяснить все без демонстрации невозможно. И про одежду, пока ты не присоединен, объяснять тоже смысла нет, одеждой займемся завтра.

— То есть, одежду все-таки выдадут? — чуток приободрился Денисов.

— Ну. — Георгий сделал в воздухе неопределенный жест мочалкой, — можно и так сказать. Ох, — он хихикнул, — когда малек в первый раз одевается, это такая потеха! Видел бы ты, как прошлый...

— Малек?

— Новенький.

— То есть, я — малек? — кисло вопросил Костя. — Потрясающе! А что такое присоединение? Что-то не нравится мне это слово!

— Это ты тоже узнаешь утром.

— А не могу ли я для разнообразия что-нибудь узнать прямо сейчас?!

— Разумеется, — Георгий снова повалился на диван. — Спрашивай.

— Э-э... — Костя огляделся. — Честно говоря, не знаю с чего и начать.

— Большинство всегда начинают с потребностей, возможностей. Что хранители могут и чего не могут...

— Ну, я предостаточно смотрел фильмов про призраков, чтобы... — Костя осекся. — Ах, да, судя по твоим словам, призраки вообще ничего не могут. А хранители?

— О, у нас очень интересная и насыщенная жизнь! — воодушевленно произнес Георгий и внушительно потряс в воздухе мочалкой. — Именно жизнь, мой юный ученик, просто иная форма существования...

— А можно без пафоса, сэнсей?!

— Но ты и вправду еще юнец...

— Мне тридцать шесть лет, — усмехнулся Денисов. — А тебе... ну наверное, лет сорок пять.

— Если брать все мое пребывание в сознании, то мне сто семь лет.

— Ладно, аксакал, валяй дальше.

— Хочешь еще по шее?!

Костя с нервным смешком поднял обе руки и тут же, спохватившись, вернул их обратно. По шее ему не хотелось. Во всяком случае, до тех пор, пока он не сможет дать сдачи. Денисов уже начал понимать, что к чему, и чем бы ни являлось загадочное слово "присоединение", судя по всему, после завершения этого процесса он получит способность бить таких, как Георгий. Что с удовольствием и сделает.

— У хранителей нет привычных физиологических потребностей, — Георгий перевернулся набок, приняв позу патриция, возлежащего за обеденным столом. — Хранители не дышат, не едят, не пьют и, соответственно, не...

— Это я понял! — поспешно перебил его Костя.

— Хранители не видят снов, но спать им тоже нужно, хоть и не так часто, как фл... людям. Они могут испытывать усталость. Могут испытывать и боль, правда, это не та боль, к которой ты привык. Хранителя можно ранить. И хранитель, — Георгий меланхолически вздохнул, — может умереть.

— Как?! — возмутился Костя. — Опять?!

— А ты думал! — удивился Георгий. — Таков порядок вещей. Подумай, сколько тысячелетий на этой планете существует жизнь. Живых в миллиарды миллиардов раз меньше, чем таких, как мы. На возрождение уходит ничтожное количество, и если б хранители были бессмертны, то здесь было бы не протолкнуться! Среди хранителей смертность гораздо выше, чем среди людей. Наш мир, который люди не видят, гораздо более опасен. И работа наша более опасна, чем любая, о которой тебе доводилось слышать.

— Что-то мне это все меньше и меньше нравится, — пробормотал Костя, но тут же встрепенулся. — Погоди, возрождение? Ты сказал, возрождение?! Можно снова стать живым?!

— Конечно, — просто ответил Георгий. — Но не так за здрассьте! Это право нужно заработать. Храни прилежно своего флинта, а там видно будет.

— Что видно?

— Это я не знаю.

— Тогда с чего ты взял, что это вообще произойдет?

— Я много раз видел возрожденных. Забавно — иной возраст, иная внешность, иные воспоминания, а мы все равно их узнаем... Но я должен тебе сказать, что среди нас достаточно хранителей, которые вовсе не стремятся возродиться. Они хорошо выполняют свои обязанности, но им отнюдь не хочется обратно.

— Это они тебе сказали?

— Мне тоже предлагали возрождение после моего второго флинта, — Георгий зевнул. — Я отказался.

Костя потрясенно вытаращил на него глаза.

— Отказался стать живым?! Ты что — дурак?!

— Да ну, — Георгий махнул рукой, — что-то неохота мне обратно во флинты. После всего, что я знаю... А так все заново, никаких воспоминаний, срок свой отживу, а потом опять учиться?! Не. Я так привык. Друзей у меня тут много. Опять же, добровольцы имеют право выбора. Я вон, теперь, за праправнуком приглядываю. Хороший пацан. Болван, конечно... а так — хороший. В принципе здесь неплохо... если б, конечно, не департаментские — носятся всюду, работать мешают. Особенно распределители, вроде Захарыча.

— Так, — решительно сказал Денисов, — давайте сюда эту бабу... как ее там... Анну Юрьевну! Я ее быстренько похраню — и обратно! Хоть симпатичная?

— Ах, да! — спохватился Георгий. — И никаких сексуальных потребностей.

— Как?!! — ошарашено спросил Костя. — Это еще что значит?!

— Хотеться не будет — вот что это значит, — в голосе наставника прозвучало плохо скрываемое злорадство. — Конечно, тебе будет нравиться смотреть на симпатичных девчонок, особенно на голых симпатичных девчонок — это никуда не деть. Но ты будешь только смотреть. Это все. Ты ничего не сможешь сделать. И не захочешь. Ты даже не сможешь их потрогать — в привычном смысле.

Костя поспешно убрал ладони, внимательно изучил обстановку внизу, вернул ладони на место и кивнул на них.

— Но ведь он же на месте!

— У тебя и голова есть. И все воздухопроводящие отверстия присутствуют. Анатомию-то зачем нарушать? Он-то на месте, только не работает. Он у тебя теперь для декоративности.

— То есть если даже я...

— Нет.

— Господи! — в ужасе сказал Денисов. — Я немедленно хочу обратно!

— Ничего, привыкнешь. Есть вещи и поинтересней секса.

— Вообще не понял смысла фразы!

— Вот почему обычно мужиков не ставят хранить женщин. Легко можно умом поехать, а среди хранителей, увы, и так достаточно ненормальных. Поэтому, еще раз повторяю, видно в твоем случае это очень серьезная причина. И в первое время тебе будет очень тяжело. Ты извращенец? Если нет, то справишься.