"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 1596

— Нет, благодарю, — вдруг ответила нахалка, — я хочу побыть здесь ещё.

Принцесса замерла, не веря своим ушам.

— Ваше высочество, — процедила она, — я думаю…

Илария нахмурилась, закусила губу, отвела взгляд, но всё же повторила:

— Я останусь здесь. А вы можете идти… дорогая, — добавила обнаглевшая лженевеста чуть дрогнувшим голосом.

— Доброго вечера, ваше высочество, — Андраш наклонил голову и слегка потянул Эрику прочь.

Однако принцесса не привыкла сдаваться.

— А я думаю, вам стоит идти в другое место, — жёстким, властным голосом произнесла она. — Мы тоже хотим покататься на качелях…

Ларию немного знобило, и безумно болели ноги. Особенно ляжки, которые в книгах красиво называются «внутренней поверхностью бедра». После обеда она с трудом дошла до любимого места в саду — больших и удобных качелей. Села и перевела дух. Всё тело ныло, требуя покоя, но идти в дом не хотелось. И видеть никого — тоже. Хотелось плакать или хныкать, и Лария кусала губы, чтобы не поддаться неожиданному капризному настроению. Помогло начать придумывать новую историю. Про отважную девушку-воина, влюбившуюся в отчаянного рубаку-принца. Героиня переоделась в мужскую одежду и стала оруженосцем любимого.

Лария качалась и сочиняла, и боль отступала, становилось легче.

— Ваше высочество! Вы, наверное, замёрзли и вам, наверное, пора идти в дом.

Лария вздрогнула, очнулась от мечтаний, в которых героиня с крепостной стены щурила глаза, наблюдая, как к замку подкатывает волна ненавистных врагов.

Перед ней стояли принцесса Эрика и Восточный ветер. Первым движением было вскочить и присесть в реверансе, но где-то в глубине её мыслей раздался едкий смех Джерго. «Ну давай, — фыркнул он, — дохлая мышь, у которой нет никакой собственной воли».

«В конце концов, — подумала Лария, — ведь это я принцесса сейчас, не так ли?»

— Нет, благодарю, — девушка собрала всё мужество, чтобы выдержать взгляд Эрики. — Я хочу побыть здесь ещё.

Андраш смутился. Лария вдруг увидела, что парню стало совестно за свою спутницу. И можно было бы уступить качели, и даже надо было, но… Как она встанет и будет ковылять на глазах у Восточного ветра? Лария представила, как опозорится перед ними обоими, и крепче вцепилась в верёвку.

— Ваше высочество, я думаю…

В голосе Эрики зазвучала плохо скрываемая ярость. Илария нахмурилась, закусила губу, отвела взгляд, но всё же повторила:

— Я останусь здесь. А вы можете идти… дорогая.

Её голос чуть дрогнул, но Лария решила, что ни за что на свете не покинет спасительных качелей.

— Доброго вечера, ваше высочество.

Она почти обрадовалась, увидев, что царевич явно торопится уйти. Однако принцесса не вняла голосу рассудка.

— А я думаю, вам стоит идти в другое место. Мы тоже хотим покататься на качелях!

И Лария вдруг почувствовала, как её душит злость. Это из-за неё, из-за Эрики она может умереть на испытании. Из-за неё вынуждена была просить помощи у Джерго. Сейчас именно Лария спасает жизнь своей принцессы, так неужели ради простой благодарности нельзя уступить смертнице место на качелях⁈

— Я приказываю вам оставить меня одну! А думать… Думать вам вовсе не обязательно.

Лария сама не узнала собственный голос. Такой… жёсткий.

Эрика бросила на неё яростный взгляд, и на миг Ларии стало страшно, но она упрямо отвернулась. «Что может быть ужаснек, чем то, что мне предстоит пройти на испытании?» — вдруг подумала она и саркастически усмехнулась.

— Простите, ваше высочество, — ровным и каким-то гневно-холодным голосом вмешался Андраш, — простите, что побеспокоили вас. Разрешите откланяться.

Он развернулся и ушёл. Эрика оглянулась в недоумении. А потом набросилась на Ларию:

— Что ты о себе возомнила⁈ — прошипела она. — Как ты посмела возражать мне?

Но Лария внезапно рассмеялась. Громко и истерично.

— Так я же теперь принцесса, разве нет? — заикаясь, спросила она. — Вы уж определитесь там…

Нервное напряжение последних дней давало себя знать. Лария смеялась как безумная. Эрика испуганно глянула на неё, а затем развернулась и гордо удалилась. А Лария всё ещё продолжала хохотать, а затем, без всякого перехода, бурно разрыдалась.

Она вернулась в комнату только, когда на дом ветра спустилась тьма. Забралась под одеяло, сотрясаясь от холода. И тотчас провалилась в сон. И снова оказалась в знакомой башне, заметённой снегом.

— Странно, — прошептала Лария, — сон повторяется?

Она вновь пошла наверх, а затем подхватила юбки и побежала. Почему-то ей захотелось ещё раз увидеть того скованного мужчину. Отчего-то Ларии показалось, что сейчас она непременно увидит его лицо.

Однако на площадке парня не было. Валялись лишь осколки ледяной цепи. И высилась фигура в длинном колышущемся плаще цвета ягод красной смородины. Лария замерла. Под ложечкой засосало. Она даже попятилась, хотя знала — в снах нет пути назад.

Фигура внезапно оглянулась, и Лария поняла, что то, что она приняла за плащ, оказалось густыми длинными волосами… Но тогда…

Это была молодая женщина. Очень красивая. Нежная, бедная кожа, огромные глаза цвета летних грозовых туч, полноватые губы, верхняя чуть больше нижней, что придавало лицу почти трогательное выражение. Их уголки нервически подрагивали. Светлые ресницы, совсем не красные. Невысокая, скорее хрупкого телосложения, она казалась моложе своих лет, и лишь жёсткость во взгляде подсказывала, что незнакомке явно больше двадцати. Ветер развевал её зелёное лёгкое платье и играл в шелковистых волосах.

— Значит, — прошептала она и шагнула к замершей Ларии, — это ты помогла ему освободиться? Напрасно… Я убью тебя. Но если ты расскажешь мне как ты это сделала, то смерть твоя не будет мучительной. По крайней мере, не такой мучительной, как могла бы быть.

Лария вздрогнула. «Во сне я не могу умереть… Мне нечего бояться» — подумала она, но ей вдруг стало так страшно, что неожиданно оказалось трудно дышать.

— Да, мы во сне, — согласилась женщина, усмехнувшись, — но умрёшь ты по-настоящему. И страдать будешь тоже по-настоящему…

Лария представила слева от себя дверь с большой латунной ручкой, резко распахнула её и прыгнула на лавандовые поля.

— Не смей! — крикнула женщина, но Лария успела стереть дверь раньше, чем та ворвалась.

Солнце садилось за холмами, и девушка побежала вперёд. «Надо проснуться, — подумала она, — вот сейчас надо проснуться». И остановилась. Во сне не было отдышки, и скорость бега не была ограничена. Чего ей, собственно, бояться? Страшная женщина осталась в другом сне, а переходить и сна в сон чудовища не могли. И никто не мог…

Кроме того парня. Но он ведь перешёл вместе с Ларией, не так ли? Наверное, всё дело было в этом.

Лария шла и шла мимо цветущих растений, вдыхая их ароматы. Она почему-то обрадовалась, что тот человек спасся, судя по словам страшной женщины. Это было глупо, ведь он был всего лишь её выдумкой, и всё равно стало как-то легче на душе.

И вдруг Лария заметила, что поля стали уходить вниз, будто кто-то скручивал их, как сиреневую ленту.

«Это невозможно», — подумала она, недоверчиво глядя, как тают холмы на горизонте.

«Беги!» — шепнуло ей сердце.

Тогда Лария вскинула руки и представила, как из них вырастают перья. Белые, с чёрными окончаниями, как у чаек. Лария крикнула, разбежалась и взлетела. Мир продолжал скручиваться внизу, но чайка, раскинув крылья, поймала поток ветра и ворвалась в тёмно-серую тучу. Внутри вспыхивали молнии. Лария сложила крылья и упала вниз, а затем снова поймала воздушный поток, позволяя ему себя увлечь. Внизу бушевал шторм. Он бросал свинцовые волны, вздыбливал их. И она, с высоты своего полёта, видела, как на мутном гребне танцует небольшой кораблик.

Когда-то отец взял Ларию с собой в море, но девочке стало настолько плохо, что это оказался первый и последний раз. Она вспомнила, как герцог Ларан уговаривал её перебороть свой страх. Он даже утверждал тогда, что сам в детстве боялся моря. Что даже сбежал из щита, всё и всех бросив, из-за страха перед стихией. Но Лария только посмеялась. Отец не мог бояться. Только не он.