Три фактора любви - Манкевич Елизавета - Страница 2

Арсений оборачивается, слегка запрокинув голову. Вид вялый и безучастный, как обычно. Не испытывая никаких мук совести, этот идиот намеренно захлопывает дверь перед моим носом. Я трачу лишние десять секунд, чтобы ввести код продрогшими пальцами. Но на этом мои препятствия не заканчиваются. Арсений угоняет лифт. Я представляю, что он потирает руки, как навозная муха, пока едет до этажа. Гад! Гад самый настоящий!

Второй лифт сломан уже недели три. Поэтому я откладываю проклятия в сторону Арсения на попозже и начинаю просчитывать, как быстрее добраться до пункта назначения. Перед моим лицом воображаемые числа и уравнения всплывают, как в мемах. Не в силах больше размышлять, бегу по ступенькам. Одышка начинается уже на третьем этаже, а впереди еще пять! Мы живем в эпоху технологий, ракеты запускаем, лекарства создаем, а телепорт где? Если необходимо скинуться на его создание, то последние сто рублей так и прожигают мой карман. Подойдя к квартире, прикладываю все усилия, чтобы не выплюнуть легкие. Зря я умоляла маму сделать мне освобождение от физкультуры в одиннадцатом классе.

В квартире уже орет музыка. Опять эти треки Арсения со времен мезозоя, даже мой дедушка такое старье не слушает. Скидываю с себя кроссовки и бегу в комнату. На часах семнадцать ноль пять. Я опоздала капитально. Татьяна Леонидовна – змея, для нее пять минут равны пяти часам. Суетливо отправляю файл, написав тысячу извинений. Прокатит ли? Точно нет. Я теперь «фигачу на пересдачу», и всему виной Черкасов.

Снимаю куртку, яростно стягиваю шапку и иду портить день патлатому чудовищу из соседней комнаты. Почему он в лифте не застрял, а? Карма вообще существует?

– Вырубай свое дерьмо! – долблюсь я обеими руками в комнату Арсения и рву связки, перекрикивая музыку.

Наступает тишина. Слышу шаркающие шаги и скрип дверной ручки. Черкасов появляется на пороге, жуя жвачку, и припадает плечом к дверному косяку.

– Опять гавкаешь, Бех? – спрашивает он лениво, сканируя меня с ног до головы изумрудными глазами.

– Сейчас ты у меня загавкаешь, псина, – угрожаю на повышенных тонах. – Сложно было дверь подержать? Я вообще-то опаздывала! Еще и старье опять врубил на всю. Ты тут не один живешь!

Арсений вытаскивает телефон из кармана своих домашних джоггеров, смотрит на меня с язвительной ухмылкой и судорожно жмет кнопку на боковой панели. Он врубает музыку настолько громко, что у меня мгновенно начинается мигрень. Открываю рот, чтобы наорать на него, но Черкасов захлопывает дверь с треском. Прямо перед носом. Второй раз за день.

– Когда ты уже свалишь обратно в восьмидесятые?! Где эта песня и твоя дурацкая прическа были еще популярны! Диплодок! – В финальный раз бью кулаком дверь, разворачиваюсь на девяносто градусов и плюхаюсь на диван в гостиной. Боже, дай мне сил!

С моей лучшей подругой Викой мы неразлучны с детского сада. Учились вместе до одиннадцатого класса и планировали перебираться в Москву. Все так и получилось. Вика поступила на физмат, а я на психолога.

Родители Вики довольно обеспеченные. Еще до выпускного нашли квартиру в спальном районе Москвы под съем для нее и ее придурочного брата-близнеца. У меня ситуация противоположная. Удалось поступить на бюджет, но денег на съемное жилье у семьи не было. Место в общежитии нужно было бронировать еще в августе, тогда Вика и предложила мне жить у нее. Я согласилась охотно. Думала, будет весело, но Арсений оказался грибом-вонючкой. Нет, я безмерно благодарна подруге за то, что она меня приютила, и делаю все, чтобы в нашей квартире царил уют и порядок. Но Арсений… В моей жизни появилось слишком много но, после которых следует имя бесящего соседа. Я хочу посмотреть сериал в гостиной за большим телеком, НО Арсений обязательно подойдет и высмеет его. Я бы приготовила торт, НО Арсений непременно начнет отчитывать меня за бардак на кухне. Собралась менять шторку в ванной, НО Арсений сказал, что снимет мою и вернет ту старую, потому что она ему нравится. НО, НО, НО… Сразу понятно, кто в доме хозяин!

Арсений с детства ревновал Вику ко мне. У двойняшек же особая связь. Я появилась и стала Вике как сестра, вот он и бесится. Черкасов с детства был неразговорчив и угрюм. Иногда мне кажется, что ему приносит удовольствие видеть, как я ругаюсь или страдаю. Я тоже Арсения на дух не переношу со времен начальной школы. Как сейчас помню слова Черкасова: «Твоя жизнь стала бы куда лучше, если бы ты тратила меньше времени на пустой треп, выскочка». Это сказал ребенок семи лет! Представляете?

Когда Арсению исполнилось десять, он поступил в Суворовское училище и свалил в Тверь. Тогда я ликовала как никогда. Отец Черкасовых – строгий подполковник – грезил сделать из сына образцового суворовца. Спойлер: ничего не вышло. Перед выпускным Арсений упал с брусьев и сломал ногу, восстанавливался шесть месяцев и учился дома. Потом поступил в Бауманку и уехал в Москву, теперь вот живет в соседней комнате и портит мне жизнь.

Мы с Черкасовым почти не общаемся. Наши диалоги ограничиваются подтруниваниями и его нотациями насчет уборки. Он, как самая вредная училка в школе, всегда найдет, до чего докопаться. У него остались солдафонские замашки с кадетских времен, он даже в выходные просыпается рано и никогда не улыбается. Самый максимум для него – это ухмылка, которая выглядит такой вымученной, словно Арсений демонстрирует ее из последних сил.

Вика возвращается с пар поздно. Но это не мешает нам устраивать ежедневный разбор полетов и обмен университетскими сплетнями. Вот и сейчас мы сидим на диване в гостиной под плюшевым пледом и пьем какао из парных кружек с персонажами любимого аниме: моя – с Годжо, ее – с Гето из «Магической битвы».

– И ты хочешь провести эксперимент на Дане? – интересуется недоверчиво Вика после того, как я рассказала ей о трехкомпонентной теории любви.

Черкасова не одобряет бóльшую часть моих идей, считая их непродуманными и опрометчивыми. Как она сейчас отреагирует на мой план, непонятно. Вика, как и Арсений, очень строгая, но она, в отличие от некоторых, никогда меня не тиранит.

– Да, да и еще раз да!

– Взаимодействий в универе мало. Ты сама понимаешь. Тем более что Даня любитель прогуливать, – рассуждает подруга и дует на какао, сбивая пар.

– Даня каждую пятницу ходит с друзьями играть в бильярд, – разворачиваю телефон экраном к подруге. – Я изучила его социальные сети, пробила локацию и узнала, что рядом находится пиццерия.

– Получается, что завтра мы с тобой будем есть пепперони? – Вика заговорщически улыбается.

Джекпот, у меня есть союзник.

– Ага, ведь мы начинаем с близости. Я появлюсь рядом, но в той локации, где мы еще никогда не встречались.

– Да начнется самый романтический психологический эксперимент в истории человечества! – произносит Вика как тост и поднимает вверх кружку.

– Удачи мне! – повторяю ее жест.

Сидим так несколько секунд, замерев. Арсений портит момент. Выходит из кухни с тарелкой и одним своим видом убивает взрывной настрой на покорение высот. Поднимаю голову, смотрю на него зачем-то, он гримасничает в ответ, и я стискиваю зубы. А когда вижу, что в его тарелке редиска, то проигнорировать это никак не могу:

– Это моя редиска, я купила упаковку для окрошки!

– Кто ест окрошку в феврале, дуреха? – бурчит он.

– Кто сказал, что окрошку едят только летом? Я ее вне зависимости от времени года люблю! – откладываю кружку и вскакиваю. – Это последняя капля, ты меня выбесил, сейчас редиску буду руками из тарелки выковыривать.

Арсений поднимает тарелку вверх – так, чтобы я не смогла до нее дотянуться, – и смотрит на Вику:

– Ты всегда мечтала собаку завести, поздравляю. Теперь у нас дома бешеная Чихуахуа.

Черкасов удирает мгновенно. Бегу за ним и вписываюсь лбом в дверь. Как двое замечательных людей могли воспитать такую здравомыслящую Вику и такого несносного Арсения?

– Почему он такой, Вик? – обращаюсь к подруге и тру место ушиба.