Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля - Страница 33

— Рассказывайте, — вздохнула я, усаживаясь за ближайший столик. — Подробно.

Они сели напротив и начали рассказывать, перебивая друг друга.

Всё началось с того вечера, когда Иви было грустно. Она сидела на подоконнике и смотрела в окно — вечер пятницы, в кофейне полно народу, но все пары, все влюблённые, а она одна. Теодор с Морганой играли в шахматы и так смотрели друг на друга, что даже Иви, при всей её романтичности, становилось неловко. Яга на кухне напевала какие-то старые песни. Я с Кайлом сидели в углу и тихо разговаривали — у нас тогда был сложный период, но даже в нашей сложности чувствовалось что-то тёплое, настоящее.

А Иви была одна.

Она вздохнула и решила полетать вокруг квартала — размяться, развеяться, может, найти интересные эмоции. Вылетела в окно, сделала круг над крышами и вдруг заметила внизу, в тёмном переулке, какое-то движение.

Спустилась ниже и увидела парня, который сидел на ступеньках дома.

Иви подлетела ближе. Парень поднял голову — и у неё внутри что-то оборвалось. Синие глаза, тёмные волосы, тонкие пальцы, которыми он собирал книги — такие красивые, такие... Она зависла в воздухе и просто смотрела.

Парень заметил её не сразу. А когда заметил — замер с книгой в руках и уставился так, будто увидел чудо. Иви поняла, что он её видит.

Она подлетела ближе, он протянул руку, и её пальцы коснулись его ладони. Прохладные, но ощутимые.

— Ты настоящая, — сказал он тихо. — Я думал, мне показалось.

— Я не совсем настоящая, — ответила Иви. — Но я здесь.

Они проговорили всю ночь. Элиан работал переписчиком в городской библиотеке, жил один, снимал маленькую комнатку, любил читать старые книги и мечтать о том, чего никогда не случится. Иви рассказывала о себе, о кофейне, о призраках, о том, как она попала в этот мир. Элиан слушал, не перебивая, и смотрел на неё так, что у Иви сердце билось где-то в горле.

Прошла неделя. Элиан приходил в кофейню каждый вечер после работы, сидел с Иви, читал ей вслух, рассказывал о книгах, которые переписывал. Иви светилась всё ярче, становилась плотнее с каждым днём.

Вот такая история любви.

А в пятницу вечером, когда в кофейне было полно народу, Элиан встал посреди зала, взял Иви за руки и сказал громко, чтобы слышали все:

— Я люблю тебя, Иви. Я не знаю, как это возможно, не знаю, что будет завтра, но я люблю тебя так сильно, что готов на всё. Выходи за меня.

Иви замерла. А потом начала светиться ярко, ослепительно. Свет заполнил весь холл, посетители зажмурились, я прикрыла глаза рукой. Когда свет погас, Иви стояла перед Элианом — настоящая. Живая. С крыльями, которые переливались всеми цветами радуги, с румянцем на щеках, с блестящими глазами.

Она бросилась ему на шею.

В кофейне грохнули аплодисменты.

Я смотрела на них и думала о том, что жизнь — удивительная штука.

К утру о чуде знал весь город. Фея, которая была призраком, стала живой благодаря любви смертного. Люди приходили к кофейне толпами — посмотреть на Иви, на Элиана, на то самое место, где случилось чудо. Я выставила на улицу дополнительные столики, Яга пекла пирожки без остановки, Лина с Лилией и новыми помощницами сбивались с ног, разнося заказы. А Иви и Элиан сидели в углу, держались за руки и ни на кого не смотрели.

Глава 27. Шаг навстречу

На третий день в кофейню ворвались родители Элиана.

Мать — полная женщина в строгом платье, с поджатыми губами и глазами, которые метали молнии. Отец — худой, лысеющий мужчина, который явно пришёл только потому, что жена заставила. Они влетели в холл, растолкали посетителей и замерли посреди зала, высматривая сына.

Элиан вышел к ним, ведя Иви за руку. Мать уставилась на фею, на её крылья, на её сияющие глаза, и лицо у неё перекосилось.

— Ты рехнулся, Элиан? — взвизгнула она. — Это же нелюдь! Она даже не человек!

Иви побледнела, но Элиан сжал её руку и ответил спокойно, твёрдо:

— Она лучше любого человека, мама. И я женюсь на ней, нравится вам это или нет.

Мать закатила истерику. Кричала, что он позорит семью, что она не для того его растила, чтобы он связался с какой-то... какой-то... Отец молчал и смотрел в пол. Посетители замерли с чашками в руках.

Я подошла к ним и встала рядом с Элианом.

— Если хотите поговорить — говорите уважительно. Если нет — дверь там.

Мать Элиана посмотрела на меня, на Кайла, который материализовался за моей спиной с очень нехорошим выражением лица, на Ягу, которая выглянула из кухни с клюкой наперевес, на Теодора, который шагнул вперёд с угрожающим видом. И вылетела вон, увлекая за собой мужа.

Элиан обнял Иви.

— Всё хорошо, — сказал он. — Они привыкнут.

— А если нет? — спросила она.

— Тогда у нас будет своя семья, — ответил он. — Ты, я и наши дети.

Иви уткнулась ему в плечо и заплакала живыми слезами.

Свадьбу назначили через месяц. За это время нужно было успеть всё — подготовить кофейню к торжеству, сшить платье для Иви (специальное, с прорезями для крыльев), пригласить гостей, пережить ещё тысячу мелких проблем.

Элиан помогал ей во всём. Они были неразлучны, он приходил утром, уходил вечером, и всё это время они проводили вместе. Я смотрела на них и улыбалась.

Родители Элиана всё-таки присмирели. Через неделю после скандала они пришли снова, но молча, без криков. Мать протянула Иви старинную брошь.

— Семейная реликвия, — сказала она сухо. — Носи.

Иви расплакалась и бросилась её обнимать. Мать сначала напряглась, потом вздохнула и обняла в ответ.

— Ладно, — сказала она. — Будем семьей.

Вечером, когда кофейня закрылась и все разошлись по комнатам, я вышла на крыльцо. Села на ступеньки, обхватила колени руками и уставилась на звёзды. Они здесь были другими — ярче, крупнее, и Млечный Путь тянулся через всё небо толстой светящейся полосой.

Кайл вышел следом. Сел рядом.

Мы сидели так долго, слушая ночные звуки. Где-то лаяли собаки, вдалеке прозвенел колокол, ветер шелестел листвой в саду.

— Я не простила тебя до конца, — сказала я наконец.

Кайл замер. Я чувствовала, как напряглось его тело, как перестал дышать.

— Я знаю, — ответил он тихо.

— Ты не знаешь, — я повернулась к нему. — Ты не знаешь, каково это — бояться, что в любой момент всё может рухнуть. Что ты снова устанешь, снова разозлишься, снова решишь, что я не та, кто тебе нужна. Этот страх сидит во мне глубоко, Кайл. И я не знаю, как от него избавиться.

Он молчал долго, потом взял меня за руку. Его ладонь была горячей, чуть влажной, пальцы слегка дрожали.

— Я не могу вернуться в прошлое и всё исправить, — сказал он. — Я не могу стереть ту боль, которую тебе причинил. Но я могу обещать тебе одно: каждый день, каждую минуту я буду доказывать тебе, что я не уйду, не передумаю. Ты моя истинная пара, и без тебя я — ничто.

Я смотрела в его глаза, в которых горел золотой огонь. На его руки, которые сжимали мою ладонь так, будто боялись отпустить.

И впервые за долгое время я почувствовала, что страх отступает. Не уходит совсем, но отступает, давая место чему-то другому. Чему-то тёплому и светлому.

— Мне нужно время, — сказала я.

— У нас есть время, — ответил он.

***

Посреди всей этой суеты, когда Иви металась между портнихой и флористом, а мы с Линой едва успевали обслуживать посетителей, в кофейне появился мой брат, Корвин.

Я как раз разносила заказы, когда дверь открылась и вошёл мой дражайший братец, которого я не видела с того самого дня в суде. Он был один, без родителей, и выглядел... странно. Не злым, не надменным, как обычно, а скорее растерянным.

— Карина, — сказал он, подходя к стойке. — Можно поговорить?

Я поставила поднос, вытерла руки и кивнула. Мы прошли в отдельный кабинет на втором этаже, сели друг против друга. Лина принесла кофе и исчезла.

— Я слышал, у тебя всё хорошо, — начал он, глядя в чашку.

— Хорошо, — подтвердила я. — А у тебя?