"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 1003

— Согласен, — ответил я, и это было самое легкое и самое правильное решение, которое я когда-либо принимал.

— Отлично, — улыбнулся Орлов. — Завтра с утра заходите ко мне, оформим все необходимые документы. Добро пожаловать в команду. По-настоящему.

Он по-отечески хлопнул меня по плечу, и мы вернулись к остальным.

Вечеринка закончилась поздно. Мы все вместе вышли из института. Ночь была теплой и тихой. Мы с Алисой отделились от остальных и пошли в сторону метро.

Мы шли по ночным, почти пустынным улицам, и молчали. Но это было комфортное, понимающее молчание. Слова были не нужны. Мы просто наслаждались моментом, тишиной вечернего города и обществом друг друга. Огни фонарей отбрасывали длинные тени, где-то вдалеке гудела машина, но для нас существовал только этот короткий отрезок пути, это общее чувство завершенности и победы.

Мы дошли до вестибюля метро. Пора было прощаться.

— Ну… пока, — сказал я, чувствуя себя неловко, как подросток на первом свидании.

— Пока, Леш, — ответила она, и в ее голосе звучала улыбка.

Она на мгновение замялась, словно принимая какое-то решение. А потом сделала шаг вперед, быстро, почти невесомо коснулась губами моей щеки и, не говоря больше ни слова, развернулась и сбежала вниз по эскалатору, оставив меня одного наедине с гулом турникетов и оглушительным стуком собственного сердца.

Я коснулся щеки. Она горела.

Я возвращался домой, и мне было абсолютно все равно, что я еду в последнем, полупустом вагоне метро. Мне было все равно на усталых, хмурых пассажиров. На душе у меня было солнце. Яркое, теплое, огромное.

Я был счастлив. Абсолютно, безоговорочно счастлив. Я нашел работу своей мечты. Я стал частью настоящей команды. И, кажется… кажется, я был на пороге чего-то еще. Чего-то нового, пугающего и невероятно прекрасного. Впереди было столько загадок, столько тайн, столько нерешенных уравнений.

И я был готов встретить их все.

Гизум Герко

Жизнь в режиме отладки 2

Глава 1: Новая нормальность

Солнечные блики, разбиваясь о мокрый после ночного дождя асфальт, дробились на тысячи ослепительных осколков.

Мир за окном такси был похож на полотно импрессиониста: размытые фигуры спешащих прохожих, акварельные пятна витрин, дрожащие отражения светофоров в лужах. Понедельник вгрызался в город, и тот нехотя подчинялся, втягиваясь в привычный недельный ритм.

Таксист, пожилой мужчина с лицом, на котором застыло выражение вселенской скорби, молчал всю дорогу. Из динамиков его старенькой машины лилась тихая, меланхоличная классика «Радио Эрмитаж». Идеальный саундтрек для поездки на работу, которая еще неделю назад казалась бы мне вершиной несбыточных мечтаний. Сегодня же это было просто… начало рабочей недели. Новой, совершенно невообразимой рабочей недели.

Прошлая пятница прошла как в тумане.

Я принял предложение Орлова, и он, не теряя времени, буквально за руку отвел меня сначала в отдел кадров, а потом в бухгалтерию. Я словно попал в совершенно иное крыло института, не то, где левитировали кристаллы и гудели загадочные установки, а в его бюрократическое сердце, которое, казалось, работало на перфокартах и счетах. Пыльные папки, женщины в строгих костюмах, с непроницаемыми лицами, запах старой бумаги и крепко заваренного чая. Я заполнял бесконечные анкеты, подписывал кипы бумаг, главной из которых был, конечно, документ о неразглашении государственной тайны толщиной с приличный детективный роман. Младший научный сотрудник Отдела Инженерной Психофизики и Интерфейсных Технологий, Сектор Интеллектуального Анализа и Прогнозирования. Официально. И каламбурно немного, учитывая, что попал я под крыло самого Орлова.

Потом были выходные.

Два дня, вырванные из этого еще нового для меня, безумного мира. Как и обещал, я поехал к родителям на дачу. Суббота и воскресенье прошли в привычной, успокаивающей рутине. Помогал отцу с починкой прохудившейся крыши сарая, копал с мамой грядки, вечером мы сидели на веранде, пили чай на травах и разговаривали о простом и понятном. О соседях, о планах посадок на следующий год, о новом сериале, который они начали смотреть. Я кивал, улыбался, рассказывал какие-то общие, безликие вещи о своей «новой, перспективной работе». Они были рады за меня, и эта их простая, искренняя радость смешивалась в моей душе с легкой горечью.

Я не мог рассказать им ничего. Не мог поделиться ни сотой долей того, что бурлило во мне, что переворачивало весь мой мир. Для них я получил хорошую должность в солидном государственном учреждении. Аналитик. Звучит респектабельно. Они и не догадывались, что мой анализ включает в себя корреляцию между лунными фазами и спонтанными проколами подпространства.

Все эти два дня мой телефон жил своей, отдельной жизнью.

Он тихо вибрировал в кармане, и я, под любым предлогом, отлучался, чтобы прочитать новое сообщение. От Алисы. Наша переписка превратилась в нечто странное и удивительное, в непрерывный диалог, который шел параллельно моей «нормальной» жизни. Мы больше не обсуждали «Гелиос» или «Странника».

Мы говорили обо всем на свете. О книгах, которые читали в детстве, о музыке, которую слушали, о фильмах, над которыми плакали. Она присылала мне фотографии кота своей соседки, который, по ее мнению, был реинкарнацией какого-то древнего божества. Я отправлял ей фотографии родительских пирогов, утверждая, что это алхимический артефакт, способный генерировать чистое счастье. Она писала: «Теоретик, ты опять пытаешься разложить чувства на формулы». Я отвечал: «Алхимик, а ты пытаешься сварить суп из аксиом». Каждый ее ответ вызывал у меня улыбку. Улыбку, которую я не помню на своем лице уже очень, очень давно. Это было странное, новое, пьянящее чувство. Чувство, что тебя понимают. Понимают не на уровне слов, а на уровне… одинаковой длины волны. Мыслить одинаковыми категориями. Чувствовать мир схожим образом.

— Приехали, — буднично произнес таксист, вырывая меня из воспоминаний.

Уже знакомое здание из красного кирпича. Та же проходная, тот же глухой забор. Но теперь это было не просто загадочное место. Это был мой новый дом. Моя крепость. Мое поле битвы.

Я проверил оплату и вышел. Утренний воздух был свеж и прохладен. Внутренний двор института уже жил своей обычной, скрытой от посторонних глаз жизнью. Люди в одинаковых серых комбинезонах разгружали какие-то ящики, по дорожкам деловито семенили сотрудники, куда-то спешила тетя Глаша, покачивая ведром с мокрой тряпкой на боку и шваброй в другой руке. Нормальная жизнь НИИ. Почти.

Мой путь к проходной преградила неожиданная процессия. Двое грузчиков, кряжистых мужиков с усталыми лицами, тащили огромный, герметичный на вид контейнер. Он был сделан из какого-то тусклого, серого металла, покрыт непонятными символами и предупреждающими знаками. Из одного из стыков на его поверхности медленно, вязко капала на асфальт ярко-светящаяся, фосфоресцирующая жидкость, оставляя за собой дымящийся, шипящий след.

Именно к ним, вооруженная шваброй и ведром, шла тетя Глаша, наша бессменная хозяйка коридоров и лабораторий. Ее лицо выражало вселенское неодобрение.

— Аккуратнее, ироды! — ворчала она, не обращая на меня никакого внимания. — Всю плитку мне пожжете! Вчера в третьем секторе эктоплазму оттирала, сегодня вы тут своей… светяшкой капаете. Хоть бы тряпку подстелили, нехристи! Совсем о людях не думаете.

***

Кабинет СИАП встретил меня привычным гулом.

Это была тихая, рабочая симфония: мерное гудение серверной за стеклянной дверью, стрекот клавиатур, шуршание бумаг от стола Людмилы Аркадьевны. Из-за окна все еще доносились выкрики и недовольное бормотание тети Глаши, распекающей нерасторопных грузчиков.

Я сидел за своим рабочим местом. Моим. Уже официально. За последние несколько дней оно успело обрасти собственным, упорядоченным хаосом. Стопка распечаток с графиками, несколько книг по нелинейной динамике и машинному обучению, которые я притащил из дома, блокнот, испещренный формулами и заметками, и, конечно же, неизменная кружка с остывшим чаем. Орлов написал, что вызовет, когда появится новое задание, а пока велел осваиваться и глубже погружаться в контекст. Для меня это было не просто разрешением, а приглашением. Приглашением в сокровищницу.