"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 1033

— Нам недолго осталось жить в этом мире, — продолжал Быстров, — поэтому мы передаём свои знания будущего, того, что случится в мире в ближайшие двести лет, вам и вашим ученикам и потомкам. Мы верим вам и просим об одном, подбирать продолжателей вашего и нашего дела не по родственным чувствам, а по чести и умению. Ради России, ради будущего русских людей, ради спасения мира от алчности, вы должны честно исполнить свой долг. — Барон развёл руками, — собственно, всё. Прошу разойтись по специализации и приступить к изучению инструкций. Вы будете читать наши прогнозы и предложения два дня, обсуждайте их. А с вопросами, пожалуйста, в пятницу. К любому из нас. Всё, спасибо.

— Андрей, что случилось? Почему ты сорвал нас из дома, толком ничего не рассказал? — граф Никита сморщился, прихлёбывая кофе без сахара из чашки китайского фарфора.

Четверо друзей из будущего расположились в креслах гостиной загородного дома Быстрова вокруг небольшого столика, заставленного кофейником, чайником и полным чайным сервизом на шесть персон. За широкими окнами садилось солнце, упираясь яркими лучами в темные шторы. Сумрак комнаты разгонял неяркий свет электрического торшера. Семидесяти летние старики, порядком уставшие от дневных хлопот и представлений, от дальних перелётов, несмотря на головную боль, не ложились спать. Каждый, в глубине души, надеялся услышать от везунчика Быстрова приятную, фантастическую весть. Ту, о которой мечтали все тридцать шесть лет своей жизни в восемнадцатом веке. И, которая, согревала их теперь в своей невероятности настолько, что они за два дня привели в порядок свои дела на случай «смерти», пролетели через половину земного шара, чтобы оказаться в тихом городке вдали от австралийского побережья.

— Да, мужики, небольшая вероятность есть, — тихим голосом начал Быстров. — В австралийской пустыне есть чёрная скала, очень похожая на наш Чёртов Палец. И, мне удалось «разговорить» пару местных шаманов. Они уверены, что через неделю, в полнолуние, любой человек, попавший в определённую точку скалы, исчезнет из этого мира. Вот так. Больше они ничего толком не знают, кроме той самой площадки на скале. Вот так.

— Я так понимаю, что куда эти люди попадут, неизвестно? — лениво бросил Желкевский.

— Конечно.

Комната надолго погрузилась в тишину. Старики молчали, попивая чай или кофе, Кожевников вскочил из кресла, пробежался по комнате, открыл рот, чтобы крепко выразиться, но, махнул рукой и плюхнулся обратно в кресло. Палыч улыбнулся, продолжая невозмутимо прихлёбывать чифир. Поставил кружку на столик, вытер губы и решительно встал с кресла.

— Одним словом так! Шаманы говорят, что следующий раз такая ночь будет через двенадцать лет. Я почему-то сомневаюсь, что доживу до этого. Короче, мы с Андреем решили, будем уходить нынче оба. Куда мы попадём, неизвестно, может, просто погибнем. Но, вероятность есть, в удачу Быстрова я верю. Тем более, в этом мире мы сделали всё, что планировали, и, даже больше. Думаю, сейчас от нас никакой пользы нет, так, льстят старикам по мелочи.

— Нет, я на такое не подписывался, — граф Никита протестующее вытянул ладони вперёд.

— Ну да, — иронично протянул Быстров, — у тебя «жена, дети, Серна, дети от Серны, и ещё одной женщины в Ростове-на-Дону»? Тут вопрос в другом, как мне подсказывает внутренний голос. Мы пришли в этот мир вместе, дожили, как ни странно, до редкого здесь возраста, и, уверен, уходить надо только вместе. Более того, я почти не сомневаюсь, что мы вернёмся в своё время, но, опять же, только вчетвером. Вот так.

— Я за! — Кожевников поднял руку. — С Андреем куда угодно, в его предчувствия верю. И Палыч прав, на восьмом десятке лет упираться нет смысла. Ну, проживём мы здесь лет десять-двадцать, чего нового увидим? И, обратите внимание, мы так и не узнаем, как изменили будущее.

— Мы всё равно этого не узнаем, если вернёмся домой. — Мрачно сопротивлялся Никита. — Это, скорее всего, другой мир, а в будущем мы станем простыми пенсионерами, да ещё без пенсии. С голым задом не хотите? Как вам такое будущее?

— Насчёт голого зада не согласен, — Андрей уселся в кресло, приступая к деловому обсуждению, «лёд тронулся, господа присяжные».

— Мы сюда попали со всеми вещами, по двадцать килограмм на человека минимум. Из этого мы исходили, когда готовили снаряжение. Пять килограммов на тёплую одежду с палаткой и спальниками из гагачьего пуха. По пять килограммов на облечённые карабины с боекомплектом, охотничьи ножи. Жаль, что документы наши давно пропали, да ладно, оружие спрячем, там видно будет — пригодится или нет. Ещё пять кило на средства выживания — еда, питьё, котелок, спички и прочие мелочи, вроде фонарей. Ну, а оставшийся вес на роскошь, в любом обществе имеющую очень высокую ценность. Начиная от золотых украшений, горсти обработанных изумрудов и бриллиантов, серебряных монет екатерининских времён, заканчивая Велесовой книгой. Благо, их у нас два экземпляра.

— Правильно, попадём в свой старый мир — брюлики на пару лимонов зелени потянут, каждому. — Рассуждал Палыч. — Тогда при осторожном поведении всем вполне хватит на скромную старость, в той же Калифорнии или Новой Зеландии. А, кому захочется славы — тому и Велесова книга в руки!

— А, если в это будущее? — Развёл руками Кожевников.

— На этот случай, я запасся нашими первыми марками, — улыбнулся Быстров. — Думаю, не меньше «Маврикия» в нашем мире потянут. И, фотоплёнками с разными знаменитостями, вроде Екатерины, Потёмкина, Суворова, Румянцева, в обществе Никиты, Ивана и некоторых других. Будут ли там о нас помнить, не знаю, но, при желании сможем повеселиться. Как, Никита?

— Куда я денусь, хитрецы. — Поднял руки граф Желкевский. — Только близких жаль.

— Ну, дети всё равно нас похоронят, годом раньше — годом позже. Ты, Кожевников и Палыч — вдовцы. — Быстров почесал горбинку носа. — Ну, а я с Ириной вчера попрощался, на всякий случай. Объяснил, что собираюсь в дальнее путешествие, туда, где радио нет. Думаю, внуки её утешат, она почти на двадцать лет моложе, морально готова меня пережить.

— Нет, — спохватился Кожевников, — а Россия? Вдруг завтра война?

— «Значит, завтра в поход», — почти пропел Палыч. — Что тебя волнует?

— Ну, мы столько оружия продали Бонапарту, немцам всяким. Если на Россию опять двинут? Снова Москву Кутузов сдаст?

— Докладываю, господа, — Палыч открыл кожаную папку для бумаг и выложил на стол верхний лист. Вытащил из кармана пиджака очки, нацепил на нос модную металлическую оправу, привычно прищурившись, зачитал.

— По состоянию на октябрь 1806 года на складах в Китеже законсервированы тридцать шесть паровиков системы «Град», рассчитанные на залповый огонь из двадцати четырёх направляющих, семидесяти килограммовыми снарядами. Дальность стрельбы реактивных миномётов двенадцать вёрст, радиус поражения снаряда ударной волной и осколками пятьдесят метров, скорость на марше до шестидесяти вёрст в час. Кроме того, в Австралии и Беловодье стоят на вооружении шестьдесят реактивных миномётов на паровиках с обученными экипажами. Далее, с прошлого года выпущены сорок шесть артиллерийских орудий, ста пятидесяти миллиметрового калибра, с дальностью стрельбы до восьми вёрст, расчёты обучены, обстреляны. Тридцать два орудия с расчётами и командирами должны уже прибыть в Петербург, оттуда поездом в Москву, на закрытые склады графа Желкевского. Документация по производству боеприпасов к ним уже в России.

— Да, хочу дополнить, — встрепенулся Желкевский. — Мои заводы в Донбассе освоили производство пятидесяти и ста килограммовых бомб, осколочных и фугасных, для эскадрильи бомберов, размещённой на закрытой территории заводов. Туда никаким шпионам не пробраться, будь они хоть генералами. Да и не поднимет никто нашей технологии в Европе, даже и украдут бомбер. Примерно, как в СССР в конце сороковых не смогли создать дальний бомбардировщик, хоть и имелись упавшие на Дальнем Востоке американские Б-29. Что говорить, когда кроме нас, никто алюминий и ДВС не производит.