Знак ветра - Варела Эдуардо Фернандо - Страница 6

– Да, не играют, а очень жаль.

– Вы называете себя Паркером[1] именно из-за вот этой трубы?

– Это саксофон, а не труба.

– Что только хуже.

– Нет, из-за авторучки. Еще в школе я выиграл ручку Parker в лотерею, чем на какое-то время и прославился.

– А откуда и куда вы едете теперь?

– Везу фрукты из долины в порт, но стараюсь держаться подальше от человеческих существ, как я вам уже тысячу раз объяснял.

– Значит, меня вы не относите к числу человеческих существ? Это мне льстит.

– Вы исключение, хотя я и сам до сих пор не понял, почему так решил. Но когда начинаете занудствовать, выносить вас бывает трудно.

– Не слишком доверяйте внешнему впечатлению, на самом деле я гораздо хуже, чем кажусь. – Он попытался поймать уклончивый взгляд Паркера, который продолжал изучать степь, потом поставил чашку на стол и чуть наклонился к нему: – А не скрываетесь ли вы от кого-то?

Паркер мотнул головой в сторону папки:

– Да, вполне можно допустить, что я внук Гитлера, так и запишите где-нибудь там, у себя. Но потом половину гонорара отдадите мне.

Журналист снова стал разглядывать Паркера, который курил с равнодушным видом. Тот несколько дней не брился, а одеяло, которым он накрылся, плохо скрывало заметный живот.

– Если бы вас сейчас увидел ваш дедушка Адольф, он бы решил, что напрасно старался.

Паркер тоже бросил на него такой взгляд, словно оценивая с головы до ног:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду его теорию высшей расы.

Теперь Паркер смотрел на журналиста с недоумением:

– А что вас не устраивает в моей расе?

– Ничего, ничего, просто…

– Не слишком доверяйте внешнему впечатлению.

– Да, вы правы, вы ведь, надо полагать, как и я сам, хуже, чем кажетесь поначалу.

Их взгляды встретились, и теперь двух мужчин будто накрепко связала прозрачная нить.

– Пожалуй, мы с вами действительно чем-то похожи.

– Возможно, но в таком случае я не знал бы, радоваться этому или срочно звать кого-нибудь на помощь.

– Лучше радуйтесь, поскольку здесь на помощь к вам уж точно никто не придет.

Паркер и журналист опять замолчали, потом с ленцой поднялись и стали медленно прогуливаться.

– Иногда я вам завидую. Только оставаясь в одиночестве среди таких просторов, можно по-настоящему оценить свободу, – сказал журналист.

Паркер ответил не сразу:

– Да, в этом что-то есть.

– Однако уверенности в вашем голосе почему-то не чувствуется.

– Дожив до таких лет, я уже мало в чем бываю до конца уверен.

– Хотя и не похоже, чтобы вы из-за этого сильно страдали. То есть из-за того, что оказались здесь.

– Нет, сильно я не страдаю, просто мне платят слишком мало – да еще и черным налом, контора едва сводит концы с концами, на хозяина нельзя ни в чем положиться, у меня нет надежных документов, и я не знаю, сколько еще сможет пробегать старый грузовик.

– Ну, это все мелочи. Вы ведь горожанин, сразу видно. И как вам удалось приспособиться к такой жизни?

– Привык к открытому небу и уже не смог бы жить в городском шуме, видеть вокруг тучи машин, терпеть каждодневную рутину, заниматься своим домом, наблюдать изо дня в день лица соседей… В городе я чувствовал бы себя как в тюрьме.

– И что, готовы протянуть вот так до конца жизни? Берегитесь, на самом деле это может оказаться хуже, чем тюрьма.

– А почему бы и не протянуть? Такая же жизнь, как многие другие. Можно наняться в другую фирму, получить другой грузовик и…

Журналист ткнул его локтем в бок, по-прежнему прикрытый толстым одеялом:

– …а еще можно раздобыть новые документы.

– Вы слишком любите выдумывать всякие истории! Надеюсь, вам за это хотя бы прилично платят.

– Нет, это называется хорошим нюхом, а у вас, как подсказывает мне мой нюх, имеются некие проблемы с законом.

Паркер остановился, все больше раздражаясь:

– А вам-то какое до этого дело?

– Не сердитесь и поймите меня правильно: если вам нужны чистые бумаги, я вам могу поспособствовать, и стоить они будут недорого. Оказывая такие услуги, я и зарабатываю деньги на свои расследования.

– Беда в том, что мои проблемы, они не столько с законом, сколько с преступным миром.

– А вот это уже хуже. Подкупить мафиози бывает труднее, чем судью.

Когда они вернулись к столу, журналист порылся в сумке и вытащил пачку документов, которые развернул в руке веером:

– Смотрите, сколько у меня тут всяких личностей – говорят, это признак шизофрении.

– Главное, не пользоваться всеми сразу.

– Хотите одолжу одно удостоверение?

– Мне больше всего нравится то, что соответствует охотнику на нацистов, но им уже пользуетесь вы сами.

– Да, тут вышла осечка, выбирайте любое другое.

– Скажите, а вы всегда занимались поиском подводных лодок?

– Нет, раньше я искал инопланетян.

– Тогда той личностью я и мог бы воспользоваться, если вы не против.

– Вряд ли она вам подойдет, теперь пришельцев осталось гораздо меньше, чем было прежде. С некоторых пор летающие тарелки приземляются в Сибири.

– Неудобное место, слишком далеко от всего, а значит, будет мне точно не по пути, куда бы я ни собрался, если только не в Антарктиду, – с грустью в голосе прокомментировал Паркер.

– С географией шутки плохи, – заметил журналист таким тоном, словно изрек великую истину, и снова стал рыться в сумке.

Паркер смотрел на него нахмурившись, а тот вытащил новую пачку документов и начал их перебирать.

– У вас один бред следует за другим.

– И это большое счастье, так как все это – звенья одной цепи.

После обеда Паркер лег на кровать, решив устроить себе сиесту, а журналист развалился в кресле. Но как только тень грузовика стала удлиняться, быстро вскочил на ноги, собрал со стола свои вещи, вынул из кармана пальто календарь и положил рядом с картой:

– Мне пора. Увидимся через тридцать дней вот здесь, на двести седьмом километре дороги номер двадцать шесть. Да, вот тут. Недалеко от Оленьего Холма.

Паркер повернулся на бок и, не открывая глаз, заговорил:

– Договорились, только не заставляйте меня ждать столько же, сколько в этот раз.

– Я буду пунктуален, а вы не перепутайте снова дорогу.

Журналист вытащил из кармана красный бархатный футляр, а из него – старинный инструмент, позолоченный и сверкающий.

– Что это – астролябия?

– Ничего-то вы не знаете, это секстант.

– Куда хуже, когда путают трубу с саксофоном.

– Да, только секстант может спасти вам жизнь, а труба – нет. Я вам его дарю, чтобы вы не заблудились на этих просторах, а заодно – чтобы нашли наконец свое место в жизни.

– У меня есть компас.

– Не вздумайте сравнивать компас с секстантом, который дает возможность ориентироваться в пространстве не только на ровной местности.

Паркер взял подарок в руки и стал восторженно его разглядывать.

– Пользуйтесь на здоровье. Итак, мы встретимся через тридцать дней у Оленьего Холма. Разожгите заранее костер, а я привезу мясо и вино.

Паркер и журналист какое-то время смотрели друг на друга, и оба не без усмешки, в которой тем не менее сквозило безусловное доверие. Их освещенные солнцем силуэты вырисовывались на фоне темных туч, осевших на горизонте. Они обнялись на прощание, уже стоя на шоссе, на двойной сплошной. Журналист вытащил камни из-под колес и сел за руль.

– То, что я рассказывал про подлодки, – это секрет, никому про них не говорите… А также известите меня, если сами заметите что-нибудь необычное, – сказал он, высунув голову из окошка.

– Непременно. Если встречу хотя бы одного нациста, тотчас вам сообщу.

Журналист сорвался с места, опять подняв облако пыли. Паркер вернулся на свою стоянку. Потушил костер и снова погрузил мебель в прицеп с помощью того же устройства. Очень скоро грузовик двинулся в путь, со скрипом одолев придорожную полосу гальки.