Знак ветра - Варела Эдуардо Фернандо - Страница 5

Неделю спустя, когда золотистые утренние тона окрасили грузовик и лагерь, где все еще был накрыт стол на двоих и дымился костер, Паркер, завернувшись в одеяло, читал книгу, но вдруг с юго-востока до него донесся, нарастая, слабый шум. Он опять глянул на часы, лишь бы на что-нибудь глянуть, опять вышел на двойную желтую линию и замер с таким видом, словно был вождем местного племени. Непонятное расплывчатое пятно постепенно превратилось в заляпанный грязью автомобиль с багажом на крыше. Поднимая тучи пыли, он стал тормозить, а к Паркеру подъехал уже со скоростью пешехода. Водитель собирался остановиться, но как раз в этом месте начинался легкий спуск, и машина, не удержавшись, скользнула мимо, по инерции снова набирая скорость. Из нее на ходу выпрыгнул высокий тощий мужчина с седыми всклокоченными волосами, в длинном плаще и линялом шарфе. Он забежал вперед и своим телом попытался притормозить автомобиль.

– Да помогите же, чего вы стоите! – крикнул он.

Паркер наблюдал за происходящим так, как если бы сцена ему пригрезилась, но тут схватил с обочины камень, подбежал и сунул его под переднее колесо. Машина вздрогнула и замерла, а мужчина быстро сунул камни и под другие колеса, после чего распахнул руки и с улыбкой двинулся к Паркеру. Их объятие длилось ровно столько, сколько понадобилось туче пыли, чтобы осесть на дорогу.

– Что случилось, журналист?

– А… Тормоза… Каждый раз, чтобы остановиться, надо заземлять колеса. Буквально на днях чертовы тормоза вдруг стали чудить.

– Да я не об этом. Мы ведь с вами договорились встретиться, если не ошибаюсь, еще на прошлой неделе, – не без досады напомнил Паркер.

Встречи Паркера с его другом журналистом, как правило, не имели конкретной цели и были, можно даже сказать, случайными, хотя приятели всегда заранее намечали для них конкретный день и конкретный пункт. Но было практически невозможно выполнять какие-то договоренности в этих краях, больше похожих на своевольный океан, где течения могли по своему усмотрению унести человека в морские просторы или выбросить на берег. В результате свидания двух приятелей хотелось назвать именно так: случайным и непредсказуемым пересечением тел, которые время от времени ненароком сталкиваются, не всегда это даже замечая.

– Мне пришлось останавливаться на ночевки, ведь я в дороге уже не одни сутки. Сами знаете, каковы здешние трассы, – принялся оправдываться журналист. – И нет ничего хуже, чем спать в чистом поле, – добавил он, усаживаясь за стол и поглядывая на прозрачное утреннее небо.

– Уж мне-то вы можете такие вещи не объяснять, – ответил Паркер, наливая ему кофе.

– Ага, а вот и прошлогодние новости! – воскликнул гость, беря в руки брошенную на столе газету и мельком взглянув на дату.

– Я ее купил, когда в последний раз попал в город, но до сих пор так и не дочитал до конца.

– Нет, Паркер, вы просто сумасшедший. В каком мире вы живете?

Но тот лишь обвел взглядом пустынный пейзаж и покрутил поднятым вверх указательным пальцем:

– Здесь не существует ни времени, ни дат, и только поэтому так хорошо спится.

– Зато мне даты необходимы – это моя работа.

– Как продвигается ваше расследование, обнаружили что-нибудь новое?

– Я нашел место, где они выгружались.

– Кто?

– Как кто? Вы что, не помните, о чем я рассказывал вам в прошлый раз?

– Более или менее помню. Это было как-то связано с войной, да?

Журналист сходил к своей машине и вернулся с пыльной кожаной сумкой. Достал карту, разложил на столе и ткнул пальцем в некую точку:

– Вот тут, в этом заливе. Именно здесь происходила высадка.

Паркер наклонился над картой и с притворным интересом уставился на указанное место:

– И как вы это узнали? Разве любые их операции не были строго засекречены?

– Были, и очень даже строго засекречены, но с тех пор прошло шесть десятков лет. Я поговорил со свидетелями, порылся в нужных книгах и документах… – начал объяснять журналист. – Вот тут были замечены подводные лодки, да, тут, и аж несколько лодок. Какие-то предпочли сдаться, какие-то исчезли навсегда – о них нет вообще никаких сведений.

– А зачем они сюда приплыли, тут ведь ничего нет?

– Именно потому и приплыли, что тут ничего не было. Ничего и никого, кто мог бы их отследить. Они выгружали золото и документы, потом переправляли все это в горы, в тайные убежища. И я уже почти написал следующую книгу. Вот посмотрите. – Он вытащил из сумки внушительных размеров папку и положил на стол. – Толстая, правда? Вполне хватит на Пулитцеровскую премию.

Паркер взял папку и взвесил на руке:

– Если судить по тяжести, то вам, пожалуй, дадут даже Нобеля. Короче, вы хотите сказать, что нацистские трофеи попали сюда?

– Разумеется! Говорят, что сам Гитлер побывал где-то тут, но это я еще должен доказать, чем нынче и занимаюсь.

– И вы полагаете, будто кто-то согласится опубликовать весь этот бред?

– Ну, не вам судить, бред это или нет. Вы живете совсем в другом мире.

– Да и вы тоже, если говорить откровенно.

Журналист пропустил его реплику мимо ушей и снова кивнул на карту:

– В этом заливе могут сохраниться следы кораблекрушения, например, U-745, и я ищу эти следы вот уже несколько лет.

– U-745? А что это такое? Автобусная линия?

– Не валяйте дурака! U означает Unterseeboot, то есть по-немецки подводная лодка.

– И что, Гитлер приплыл сюда прямо на этой самой U?

– Вполне возможно, были организованы специальные засекреченные рейсы, чтобы доставить сюда беглецов и деньги. А потом те лодки затопили, чтобы замести следы.

– Ага, только вместо того, чтобы заметать следы, они их оставляли.

– В конце войны у Мар-де-Лобос всплыли U-530 и U-977, так как решили сдаться властям, но там же были замечены еще несколько других. Среди них могла находиться U-1206, которую считали потопленной в Северном море в апреле сорок пятого.

Паркер откровенно зевнул и уставился куда-то в сторону горизонта. Пока его гость говорил, он выстраивал для себя дальнейший маршрут и подсчитывал, сколько дней ему придется катить до конечного пункта, да еще наверстывая неделю, потраченную на ожидание журналиста. А тот между тем сыпал деталями:

– …Рядом с местечком Сан-Альфонсо на протяжении нескольких дней видели перископы и башенки, и, возможно, это были U-326 или U-398, хотя считалось, что они пропали в водах Шотландии. Но я ищу следы U-745, которую в последний раз заметили в феврале сорок пятого в Финском заливе и которая могла всплыть здесь, в Песчаной Гавани, несколько месяцев спустя, – завершил свой рассказ журналист, все больше распаляясь. Он немного помолчал, чтобы отдышаться, а потом уставился на Паркера: – Ну скажите, разве это не поразительно?

Паркер сделал глоток кофе и недоверчиво покачал головой:

– Вы уже давно стали слишком большим мальчиком, чтобы играть в морской бой, пора от этой забавы отказаться. Уж лучше поставьте в лотерею на цифру семьсот сорок пять – вдруг что-нибудь да выиграете.

– А вы не просто любите валять дурака, вы еще и большой циник. Да будет вам известно, что уже существует много исследований на эту тему.

– В нашем мире стало слишком много людей – их хватает на всё.

– Еще бы не хватало! – Журналист обвел взглядом лагерь и грузовик Паркера, а потом пристально посмотрел на приятеля, хотя тот сделал вид, что этого не заметил.

Оба немного помолчали, попивая кофе и куря.

– Никак не могу вас понять, какой-то вы странный… Вы ведь не местный, правда? – спросил журналист.

Но Паркер опять с гордым высокомерием смотрел вдаль. Его гость перевел взгляд на футляр с саксофоном, стоявший на кресле, и ждал ответа.

– А здесь никого нельзя считать местными, все откуда-нибудь понаехали. Местных уже просто не осталось.

– К тому же вы, сдается мне, такой же дальнобойщик, как и моя бабушка. Настоящие дальнобойщики не играют на трубе.