Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1613

— Это ведь не все?

— Не все, — согласилась богиня, крутя в пальцах декоративную пуговицу-сапфир на отложном воротнике отца, — осталось самое главное.

Смоляная бровь изогнулась еще сильнее, сине-зеленые глаза потемнели, две вертикальные морщины, точно такие, как у другого, более старшего мужчины немного ранее, прорезали ровный лоб, рука на плечах дочери напряглась.

— Твой отец, Леоранд, тоже жнец, как и дядя Вэлль. Он был очень болен, серьезные нарушения в тонких структурах, но теперь выздоравливает, спит в гроте в водах нашего Источника под целительным заклятьем.

— Это и есть твои странные вести, — каким-то деревянным голосом медленно произнес король, ни по его тону, ни в излучаемых эмоциях нельзя было прочесть реакции на сообщение.

— Да, папа, — покорно призналась принцесса.

— Элия, так больше нельзя! Я устал от твоих секретов, от тех опасных тайных игр, которые ты ведешь за моей спиной, от страха за тебя, — громыхнул бог, кубок с грохотом стукнулся ножкой о столешницу, освободившейся рукой владыка Лоуленда взмахнул, сметая со стола альбом с эротическими голограммами. Тот упал корешком на ковер и распахнулся на закладке.

Богиня невидящим взглядом впилась в большую книгу, где-то далеко метал громы и молнии Лимбер. А Элия сидела на коленях отца в коконе тишины еще более надежном, чем заклятье глухоты, как прелестная живая статуя в коллекцию к тем, что красовались в альбоме. Наконец, спустя вечность длиной в несколько секунд, она тихо, но внятно, спросила:

— Отец, эта закладка в альбоме, откуда она у тебя?

— Нишарада утром подарила, — рыкнул король, имея в виду свою последнюю или, судя по скорости с какой происходили замены на поле, предпоследнюю пассию, — ей по наследству от какой-то чокнутой бабки досталась. Не пытайся перевести тему, девочка, на сей раз не получится.

— Теперь все равно бесполезно, — эхом откликнулась на слова короля принцесса, соскальзывая с его колен, наклоняясь и поднимая с пола то, что служило небольшой, размером в ладонь, стильной закладкой.

Элия поддела острым ногтем и содрала глупую рамочку из декоративных сердечек перевитых красными розочками. Не хватало только вязи высокого шрифта с каким-нибудь глупым посвящением «моему сладенькому пусику». Хотя, за «сладенького пусика», Лимбер, пожалуй, мог убить, не раздумывая. Под наклейкой открылась совсем другая рамка и надпись: «Туз Политики». Над ней же красовалась та самая, привлекшая внимание богини, великолепная, других гениальный пророк не писал, миниатюра-портрет его величества Лимбера. Спутать было невозможно, хотя, очень, очень хотелось.

Все заслоны, что выстраивала Богиня Логики, все попытки оградить отца от опаснейшей информации в одночасье обернулись провалом из-за подарка какой-то пустоголовой бабенки, всей заслугой которой были умелый язычок и ненасытное лоно. Счастье еще, что излучение карты сейчас мешалось с личной силой Лимбера, поэтому издалека, да даже и вблизи, оно не ощущалось, как нечто самостоятельное. По-видимому, королю остался не такой уж долгий путь к тому образу, что запечатлел рисовальщик Либастьян.

Но медлить было нельзя. Элия потеряно оглянулась, соображая. Зеркал в кабинете короля не водилось отродясь. Любоваться собой, подобно Энтиору, владыка Лоуленда не привык, да и времени на такую ерунду жалел. Зато слева от стола было окно, забранное зачарованным на неуязвимость стеклом. Иногда Лимберу нравилось бросить взгляд-другой на Сады Всех Миров. Пейзажные виды помогали в краткой релаксации не хуже голых красоток, пусть более успокаивали, чем возбуждали. В стекле под углом отразился кабинет короля, его величество, замерший в кресле и сама принцесса.

«Подойдет!» — решила богиня, схватила отца свободной рукой, велела строго и четко: «Ни о чем пока не спрашивай, идем за мной!» и рванула, практически волоча массивную фигуру оторопевшего короля на буксире к окну. Портал — воронка первозданной тьмы — распахнулся так, словно принцессу уже ждали.

Глава 19. Судьбоносные откровения

Элия и Лимбер рухнули вниз или вверх или вовсе куда-то в сторону. А впрочем, неважно, потому что спустя миг они уже не падали и не летели, а стояли посреди многоугольной залы с окнами-порталами в сотни миров, статуями-драконами и одиноким троном на возвышении. Роскошные люстры под потолком позволяли разглядеть необычный дизайн помещения во всем ужасе или красе, кому уж как подсказывало эстетическое чувство.

— Злат!!! — заорала принцесса так, что эхо загуляло по громадной зале, откликаясь: «Злат! Злат! Злат!».

— Элия, какого драного демона ты притащила меня в Межуровнье?! — прорычал Лимбер, пытаясь выдрать руку из когтей дочери, но одновременно бог не преминул окинуть тронную залу Дракона Бездны беглым взглядом. Тут Хранителю Мира Узла бывать еще не доводилось и неизвестно, доведется ли когда-либо.

— Я объясню отец, чуть позже, — нервно рыкнула принцесса и собралась было завопить по новой, настойчиво вызывая хозяина апартаментов, не столько для того, чтобы быть наверняка услышанной — Дракон Бездны слышал каждый шорох в своей резиденции, тем паче вопль-именование, — сколько для того, чтобы друг уяснил степень неотложности дела.

Но Повелитель Межуровнья уже явился в зале лично. Нет, не на троне. Такими дешевыми фокусами он уже давно не пытался впечатлить Элию. Просто тень, лежащая на полу, сама по себе взметнулась вверх, и из нее шагнул лорд Злат в золотисто-алом, оттененном черными камнями и браслетами, одеянии.

— Приветствую короля Лимбера! — Владыка Лоуленда удостоился легкого, но при этом почти уважительного кивка, потом Злат обратился к богине:

— Знаешь, дорогая моя, будь на твоем месте кто-то другой, визит в мою скромную обитель в обществе драгоценного родителя можно было бы трактовать совершенно однозначно.

— Если ты на ней жениться хочешь, я вам хоть сейчас свое благословение дам, — хмыкнул король, не веря ни в любовь до урны с прахом со стороны демона из Бездны, ни в пылкость чувств обожаемой и избалованной до безобразия дочурки.

— Тьфу на вас, шутники! — топнула ногой Элия и сунула Злату под нос карту:

— Глянь, какой подарок нынче сделала папе пассия!

Повелитель Межуровнья исполнил пожелание богини, а потом начал говорить громко, прочувствованно, на каком-то демонском, не поддающемся переводу, наречии. Впрочем, перевода не требовалось. Вполне хватало того, как именно говорил Злат, чтобы твердо увериться: в его речи нет ни одного сколько-нибудь цензурного слова за исключением союзов и предлогов.

— Что-то я не припомню, чтобы он в то Новогодье так матерился, — Лимбер уже оправился от первого шока, и маска невозмутимого ехидства опустилась на лицо короля забралом, отсекая шок от перемещения в Межуровнье. — Наверное, много с вами общался, бедняга. Вы, кого хочешь, до белого каления доведете! Пусть оклемается чуток, а ты мне, Элия, может, все-таки объяснишь, что происходит? И при чем здесь мой портрет? — в голосе бога прорезался металл, подразумевающий, что никакого «может» он не потерпит, исчерпывающие объяснения должны быть дадены прямо сейчас, то есть, чем быстрее, тем лучше.

— Какая подстава, — горько посетовала богиня, — мне, отцу, семье, я просто ума не приложу, что делать!

Женщина устало потерла глаза. На мгновение подумалось о камне неодолимой дремы, но мысль тут же была признана бесперспективной. Отец ни за что не согласится забыть, как ни упрашивай.

— Этот портрет относится к секрету, за который готовы убить очень многие, папа. Ты — король и Хранитель Мира Узла — слишком значительная фигура, содержимым твоей головы способны заинтересоваться многие. Именно из-за этого я и пыталась удержать тебя подальше от тайны. Мы приложили такие усилия для ее сохранения, и все оказалось напрасно!

— Есть способ, — неожиданно объявил Злат, малахитовые глаза смотрели уверенно и твердо. Он подошел и притянул богиню к себе в жесте утешения.

— Неужели? — Элия была настроена скептично.