Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 977

Она не была мной.

Она была собой – другой мной.

У меня не было ожиданий. Я ничего не продумала наперед и не озаботилась тем, что будет дальше. Такие дела. Хороший план?

Все началось в ночь, когда Хави обнаружил, что я прихожу в офис в нерабочее время. То, как он посмотрел на меня, было совершенно невыносимо. Хави застал меня в жалком виде, исполненную стыда и отчаяния. И взгляд у него был такой, что мне захотелось убраться восвояси и содрать с себя всю кожу. Я раскрыла рот, желая объяснить: мне нужно было выбраться из дома, не знаю почему, просто нужно и все; мне надо было куда-то пойти, вот я и пришла сюда, в свою Приемную. Но ничего из этого я вслух не сказала. Не знаю почему, но я выдала ему совершенно другую версию. Может, какой-то участок мозга вспомнил, как однажды Хави объявился у меня на пороге, решив, что я стала новой жертвой. Поэтому я объяснила ему, что меня преследует серийный убийца. Эта легенда слетела у меня с губ и приземлилась на пол между нами, словно капелька слюны.

Пусть это была ложь, ложью она не казалась. Скорее разновидностью правды. На протяжении нескольких месяцев меня преследовало нечто – пусть и не некто. Я постоянно балансировала на пороге паники. Была уверена, что мне грозит смерть. Вот с чего все началось – с этой самой лжи, позже превратившейся в тебя.

А закончилось все в тот самый полдень в парке, когда я сняла беговые кроссовки. Как я уже говорила, ничего такого я не планировала – не продумала ни сам побег, ни как все обставить после этого самого побега. Но все-таки очутилась на той тропе, вытащила из кроссовок одну ступню, затем другую.

Поначалу это казалось каким-то приколом – приколом для самой себя: интересно, как будут смотреться мои пустые кроссовки на тропе? Во время той серии убийств многие такое проделывали – этот розыгрыш, гаденький розыгрыш. Но потом я вынула из кармана экран и бросила его в траву. А затем убежала в гущу леса в одних носках. И прикол превратился в реальность.

Я бежала, хотя меня никто не преследовал. Сама я тоже никого не преследовала. Я бежала, как бегаешь в детстве – безо всякой осмысленной цели, просто ради ощущения, что твои ноги созданы, чтобы нести тебя вперед.

Впереди показалась дорога.

Я выбежала к ней.

Какая-то незнакомая женщина в автотакси остановилась рядом со мной. Остановилась, потому что увидела на обочине другую женщину – босую и без экрана. На этом месте могла бы оказаться и она сама. Могла бы оказаться любая. Незнакомка спросила, где моя обувь. Я сказала, что кроссовки остались где-то в чаще, что я сбросила их, когда сбежала.

Сбросила их, когда сбежала. Остальное я позволила ей додумать.

Она велела мне сесть в автотакси. Мы ехали в тишине. Она вышла там, куда ехала, но заказ не закрыла. Сказала: «Поезжай, куда хочешь, в какое-нибудь безопасное место». И я приехала сюда, к Дину.

Я думала, та женщина обо всем расскажет – обратится в полицию, пойдет к журналистам, сообщит им о встрече со мной, о том, что подвезла меня. Но она этого так и не сделала. Может быть, она не видела новостей. А может, решила таким образом меня защитить. Или, может, ее уже нашли, объяснили ей, как обстоит дело, что я натворила и как это все исправили.

Сбежав вот так, вернуться я уже не могла. Поднялся шум, полетели новости, волонтеров, желающих искать меня, было хоть отбавляй. А еще Сайлас. Как объяснить все это Сайласу? А еще Нова. Нова – я не могла тогда и не могу сейчас. Правда заключалась – и все еще заключается – в том, что мне не хотелось возвращаться. Я ждала, надеялась, что захочу. Но так и не захотела.

Я не знала про тебя, когда совершила тот поступок. Я хочу, чтобы ты это понимала. Я не знала, что они на это пойдут. Что создадут тебя. Не знала, что они притворятся, будто нашли мое тело. И что потом создадут твое тело на замену моему. Потому что никакого тела не было. Вернее, мое тело все еще здесь. Я все еще в нем. Это и есть я.

21

– Привет, Лу, – сказала Ферн непринужденнее некуда.

– Ты от меня скрываешься, – бросила я ей.

Она торжествующе улыбнулась, откинулась на спинку стула и положила на стол сначала одну ногу, потом другую.

– Если ты считаешь, что она от тебя скрывается, представить не могу, что ты думаешь обо мне, – сказала женщина с моим лицом. И, хотя она не была мной, я невольно подумала, что и сама могла бы выдать нечто подобное.

По пути сюда я настроилась на встречу с ней – с другой мной, – но по-настоящему подготовиться к такому невозможно. Это отнюдь не то же самое, что смотреть в зеркало на свое отражение. Ничего общего с новостным сюжетом о самой себе. Вообще не то же самое, что обрести близнеца. Так каково же это?

Примерно как вспомнить некую песенку и тут же услышать, как ее напевает кто-то другой. Примерно как прийти в какое-то заведение, которое видел только на фотографии, и оказаться в том же углу, откуда был сделан снимок. Примерно как услышать от Дина историю из моего детства и засомневаться, помню ли я сами события или только их пересказ. Как-то так оно и было. И в то же время совсем не так. Я была ею, она была мной. Но было очевидно, что мы разные. Вот только объяснить, в чем заключается эта разница, я не могла.

– Ферн, – с укоризной произнес Дин и бросил грозный взгляд на ее босые ноги, лежавшие на его чистом столе.

– Прости, Дин. – Ферн прекратила раскачиваться на стуле и убрала ноги под стол. И пяткой выдвинула стул для меня. – Присядешь?

Я так и стояла в дверях, разглядывая другую себя. Она скривилась и дернула плечом. Я поняла, что она имеет в виду: вся эта ситуация ужасно неловкая.

– Кто-нибудь хочет кофе? – спросил Дин и, не получив ответа, сказал: – Я вот хочу.

И отправился его заваривать.

– Лу, – сказала Ферн. – Садись.

Я села за красный кухонный столик. И вспомнила, как разглядывала его поверхность в день папулиных похорон, изучала царапины на краске, оставленные нашими торопливо отодвинутыми тарелками, и думала, что какие-то из них оставил Папуля, что раньше он был здесь, а теперь его нет, но сама я все еще тут.

Другая я, сидевшая напротив, молча наблюдала за мной. Интересно, вспомнилось ли ей то же самое утро, подумала я. Мне казалось, что я могу угадывать ее мысли, хотя уверенности в этом у меня не было. Она по-прежнему носила длинные волосы. Волосы, за которыми тянулась Нова. Я потрогала голую шею. Я-то свои отстригла. Другая я была одета в старье, хранившееся у Дина: в толстовку с протершимися локтями и штаны в брызгах краски, оставшихся с тех пор, как мы с Дином перекрашивали крыльцо три года назад. Впрочем, это она тогда помогала красить ступеньки, это ее локти протерли рукава. Все, чем обладала я, она обладала до меня; она была полноправной хозяйкой этих вещей.

Другая я улыбнулась мне кривой, неуверенной улыбкой. Неужели и я так улыбаюсь? Не помню, чтобы видела такую улыбку на фотографиях или в зеркале. Она протянула мне руку через стол и сказала:

– Приятно познакомиться.

– Нет! – воскликнула Ферн. – Не прикасайтесь друг к другу!

– Что? – удивилась я.

– Почему нет? – спросила другая я.

– Потому что мир схлопнется! – пояснила Ферн.

Другая я посмотрела на Ферн то ли с раздражением, то ли с усмешкой.

– Мы же клоны, а не путешественники во времени.

– Кроме того, – добавила я, – мир и так уже схлопнулся.

– А вот и нет, – печально возразила другая я. – Мир зажил своей жизнью.

– А чего ты от него ожидала? – спросила я у нее.

Я произнесла этот вопрос без злости, но все же задала его в лоб. Вопрос, на мой взгляд, был справедливый, но другая я опустила глаза, Ферн прицокнула, а Дин у меня за спиной перестал звенеть ложкой в чашке с кофе.

– У меня не было ожиданий, – после долгой паузы ответила другая Лу. – Я ничего не продумала наперед и не озаботилась тем, что будет дальше. Такие дела. Хороший план?