Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 976

А потом как-то так получилось, что я вышла из игры и снова оказалась в автотакси. В голове эхом отдавались слова Прити. Поездка до дома Дина

заняла бы еще два часа. Это слишком долго. Слишком медленно.

– Дин! – воскликнула я, когда он ответил на звонок. – Я еду к тебе.

И прежде чем он успел ответить, что ехать к нему не стоит, что ему сейчас не до того – а он бы явно так и ответил, – на заднем фоне я услышала чей-то голос. Я даже не разобрала ее слов, до меня донеслось что-то невнятное, но этого хватило, чтобы узнать говорящую.

Дин затараторил громче. Надеясь заглушить звук ее голоса, надеясь, что я ее не услышала.

Но я перебила отца.

– Кто это?

– Что? – спросил Дин. – Никто. Телевизор.

– Дин, – медленно произнесла я.

– Луиза, – обреченно вздохнул он.

– Что у тебя дома делает Ферн?

Чаще всего Дин готовит любимые блюда моего детства. Горячие бутерброды с сыром, лапшу быстрого приготовления. Мы едим и по кругу смотрим шоу, в которых люди мастерят что-то руками: делают мебель, выдувают стекло. Ничего кровавого, ничего слезодавительного. Дышать – нормально. Иногда мы смотрим кулинарные шоу. Есть – тоже нормально.

Дин не заставляет меня обсуждать случившееся. Не просит обсуждать тот самый день и все те дни, что были после. Не требует говорить о Сайласе. О Нове. О тебе. Когда ты звонишь, он торопливо уходит в другую комнату, чтобы я не слышала, как он с тобой говорит.

Вчера вечером я призналась ему: иногда я выбираюсь из дома, чтобы повидаться с малышкой или тобой. Объяснила, мол, мне просто необходимо было убедиться, что у Новы все хорошо, что у тебя все хорошо, что все хорошо у вас обеих. Ведь я собираюсь уехать, сообщила я Дину. И теперь мне нужно удостовериться, что я все сделала правильно, а не как тогда. На сей раз я уйду с достоинством, а не сбегу.

Дин вовсе не рассердился. Не попытался меня отговорить. Он помолчал минуту, затем сказал «ладно». За это я испытала к нему больше благодарности, чем за все те горячие бутерброды с сыром. Дин – мой папа, и пусть он не понимает меня, но по-прежнему любит. Любит вопреки всему.

20

У меня был план: ехать в автотакси и ни о чем не думать. Но он не сработал. Пока такси преодолевало путь из Ист-Лансинга в Рокпорт, я ехала и думала. Думала о нянечке из яслей: та без подсказки поняла, что я пришла за Новой, сочтя, что я хочу сводить малышку на прогулку, а не забрать. Думала о Герт, которая столько раз звонила Сайласу – каждую неделю, еще до того как нашли мой труп. Думала о деньгах, пропавших с нашего счета, о тех десяти тысячах долларов – они так и не нашлись. А потом я вспомнила, как Нова тянулась к моему плечу, к длинным волосам, которых там не было.

Дин не ответил на мой вопрос о том, что у него дома делает Ферн. Ну или по-своему все же ответил. «Объясню, когда приедешь. Мы тебя ждем», – вот что он сказал. Мы. Дин признал, что кроме него дома есть кто-то еще. И этот кто-то живет там уже несколько месяцев, догадалась я.

На шоссе было пусто. Час стоял поздний, и я ехала в непопулярном направлении. Изредка мимо проносились встречные автотакси, и в свете их фар моя тень резко вырастала и так же резко схлопывалась. Экран вспыхнул – пришло сообщение от Сайласа, затем еще одно. Сейчас мне разговаривать с ним не хотелось. Сообщения я так и не открыла.

Казалось, я никогда не доберусь до Дина, но в конце концов это все же случилось: автотакси свернуло с шоссе в город, насквозь проехало расчерченный на квадраты центр Рокпорта, миновало сельскохозяйственные поля с собранным в стога урожаем и направилось к помеченной номером грунтовой дороге, что вела к дому Дина, стоявшему вдали от всего и всех, к месту, где никому не придет в голову меня искать.

Невысокие деревья, окружавшие дом Дина, явно решили, что весна уже наступила. На ветках набухли почки, вокруг летали насекомые. Дин сидел на верхней ступени крыльца с бутылкой пива у ног. Рядом наготове стояла еще одна бутылка – для меня, а открывашкой отец постукивал себя по колену. Больше никого рядом не было.

Я чуть не рухнула, когда вышла из автотакси. Cлишком много времени провела в одном положении, и ноги затекли. Я оперлась на машину, дожидаясь, пока кровь вернется в конечности. Вокруг сновали жучки со своими крылышками и лапками, а Дин ждал меня на крыльце.

Я попыталась разглядеть сквозь сетчатую дверь, нет ли кого в доме, но из-за яркого света оранжевых противомоскитных ламп разобрать, что происходит в полутемных комнатах, было невозможно. В тот миг я ощутила, что начинаю новую жизнь, ощутила это с такой ясностью, какой не испытала, даже когда ученые привели меня в чувство в больнице и сообщили, что я заново родилась.

Когда ко мне вернулась способность ходить, я приковыляла к Дину и присела рядом на ступеньку. Попытки обняться не сделал никто. Дин открыл вторую бутылку и протянул мне пиво.

– Можешь не объяснять, – сказала я.

– Точно? – спросил он.

– Точно. Я уже знаю.

– Няня?

– Она не поняла, что именно видела. Думает, что видела меня.

– Хорошо. – Дин кивнул и отпил из бутылки. – Так проще.

– Ферн здесь? – спросила я и тоже сделала глоток. Вкус был травянистый, как зелень вокруг, но, может, мне просто показалось.

– Приехала пару дней назад.

– Зачем?

– Затем же, зачем и ты, Лу.

Я искоса глянула на него.

– Может, будешь называть меня другим именем? – предложила я. – Например, средним? Может, тебе так будет проще?

В стеклах очков Дина отражался свет противомоскитных ламп, отчего его глаза казались фонарями – округлыми, золотистыми, всезнающими. Сердце ухало. Я не могла понять, какой ответ хочу от него услышать – да или нет. А потом поняла: мне хочется, чтобы он сказал «нет». Что я и есть Лу, его Лу, что я всегда ею была и всегда ею буду, его Лу, имя для которой они выбрали вместе с Папулей.

– Эй, ну ты чего, – сказал он. – Эй.

По лицу потекли слезы.

– Ей некуда было идти. И я ее приютил. – Дин вытянул руку, и я свернулась под ней клубочком. Он гладил мне спину круговыми движениями, как в детстве. Хотя ничего подобного никогда не делал. Ведь детства у меня никогда и не было. – Я бы и тебя приютил, если бы ты в этом нуждалась.

Я подняла голову.

– Правда?

– Конечно. Ты ведь моя дочь. Вы обе – мои дочери. – Дин отстранился и улыбнулся мне. – Но ты и так неплохо справляешься.

– Не справляюсь.

– Справляешься.

– Я пытаюсь, – всхлипнула я.

– Ты хорошо справляешься, Лу.

– Этот мир – безумное место, – сказала я.

– В хорошем смысле или в плохом?

– В обоих.

– Да, – согласился Дин. – Да, ты права. Пойдем домой?

Я вновь бросила взгляд на сетчатую дверь. Теперь, когда глаза привыкли, я сумела различить слабый свет, который исходил из глубины дома, с кухни.

– Можно я сначала пиво допью?

И пока я его допивала, мы сидели в тишине. Я делала большие глотки с долгими перерывами, испытывая и желание, и нежелание заходить в дом. Наконец я поставила бутылку на крыльцо; гулкий звук донышка, стукнувшего о ступеньку, словно окружил нас, всех нас, весь дом и даже жучков в деревьях.

– Погоди, – сказала я, когда Дин начал подниматься.

Он замер.

– Мне страшно.

Дин посмотрел мне в глаза.

– Угу, – буркнул он.

Угу.

– Ладно. – Я встала. – Я готова.

И зашагала за ним – мимо темной гостиной с древним телевизором и диваном в катышках, по узкому коридору с жирными следами пальцев на стенах, вглубь дома, в небольшую кухню: всюду подвесные растения, столешница гарнитура, липкая от застарелых брызг масла, а посреди комнаты – круглый обеденный стол красного цвета.

За столом сидела Ферн. Она подняла голову и лукаво мне улыбнулась: мол, знаю, что поступила некрасиво, но разве ты не рада меня видеть?

Женщина, сидевшая напротив нее, тоже посмотрела на меня, и я увидела собственное лицо. Она была мной.