Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 952

Когда я вышла из кладовой, в кухне никого не было. Я обнаружила Сайласа и Нову в гостиной: Сайлас читал ей книжку с картинками про медведицу, которая пытается испечь торт. Я остановилась на пороге комнаты, и Сайлас поднял на меня взгляд – в нем читался вопрос. Я пересекла гостиную и устроилась рядом с мужем.

– Давай просто дальше читать? – попросила я, прежде чем он успел что-либо сказать.

Мой муж, любовь моя, даже не ответил «хорошо». Просто перевернул лист и продолжил читать своим обволакивающим низким голосом историю о медведице, ее торте, досадах и глазури. Я прижалась щекой к рубашке Сайласа, к пушистой фланели, к его сильной руке, к его мышцам, кости, костному мозгу где-то глубоко внутри. Нова залопотала и дотронулась до меня – моя голова была в пределах ее досягаемости. Они – настоящие. Все это – настоящее. Женщина с кольцом во рту – всего лишь пиксели.

Иногда я смотрю новости о собственной пропаже. Съемки с мест, где среди опавших листьев нашли мой экран, а чуть дальше, в паре ярдов посреди тропы – мои беговые кроссовки. Смотрю, как ряд незнакомцев, будто гигантская расческа, прочесывает парк, ищет меня в зарослях.

В день, когда я исчезла, похолодало. На поисковиках яркие куртки – коралловые, кобальтово-синие, золотисто-желтые, – словно эти люди намеренно оделись так, чтобы их безжизненные тела смогли различить издалека, если пропадут и они. Периодически я кого-то узнаю: вот парикмахерша, которая плохо меня постригла, вот парочка с курсов по подготовке к родам, вот коллега Сайласа. Гадаю, действительно ли они меня запомнили или просто увидели мое лицо в новостях и крикнули кому-то в соседней комнате: «Откуда я знаю эту женщину?»

Иногда в новостных сводках мелькает и Сайлас – Сайлас в тройном экземпляре: одно новостное издание снимает его, два других используют те же снимки. Сайлас подрагивает. Его голос, глаза, силуэт, весь он подрагивает, словно его скопировали откуда-то и вставили сюда, хотя люди позади него – журналисты, следователи, волонтеры – выглядят четко и реально. Когда Сайлас потирает горбинку на носу, он выглядит еще неестественнее – как отпечаток пальца на экране, который можно стереть манжетой.

– Мне жаль, Сай, – говорю я ему. И мне действительно жаль. Правда.

Иногда я включаю режим виртуальной реальности и прочесываю парк вместе с поисковиками, плечом к плечу, бедром к бедру. И хотя я знаю, что поисковики меня не найдут – мой труп обнаружат через два дня в нескольких милях оттуда, совсем в другой стороне, – ступни покалывает от напряжения, будто в любой момент я наткнусь на тело в траве, наткнусь на саму себя.

10

– Вы поиграли в нее? – спросила у нас Лейси.

Мы все закивали. Поиграли все.

Лейси остановила проницательный взгляд на Анджеле, которая сидела рядом со мной и скрывалась за полотном баклажановых волос. На шее у нее красовалось тонкое красное ожерелье, чокер[685] – невыносимое теперь для меня название. Невероятно идиотский выбор украшения – для такого-то дня, – самая дурацкая вещь, которую можно было достать из шкатулки с побрякушками, но, как обычно в случае с Анджелой, я не могла понять, намеренная это провокация или просто тупость.

Женщины, призывавшие клонировать нас, те тысячи женщин и даже некоторые мужчины, рисовали помадой красные полосы у себя на шее. Акцию с помадой начали после третьего убийства – после Язмин, за две жертвы до меня. Я – прежняя я – замечала подобные полосы, когда бывала в центре – в продуктовых магазинах, в ожидании авто, в кофейнях, в Приемной, – эти алые восковые полоски, этот протест, это высказывание. После того как убили меня, все это многократно усилилось, превратилось в движение.

– Вы все в нее сыграли? – уточнила Лейси.

Мы снова закивали.

Мы все в нее сыграли.

Лейси сложила руки на груди.

– А вот я туда ни ногой. Как только вы заходите в игру, вы увеличиваете им число запросов. Все равно что денег даете. А ей даете внимание. – Лейси мотнула головой в сторону Анджелы. – И то, ради чего она, мать ее, во все это влезла.

– Лейси, – предупредила Герт, – не переходим на личности.

– Ладно. Хорошо. Ты права, Герт. Вообще ничего личного. На этой совершенно безличной ноте хочу поинтересоваться: Анджела, ты хоть представляешь, как это повлияет на наши жизни?

– Это же игра, – пробормотала Анджела.

– Что ты сказала? – Лейси подалась вперед.

– Она сказала, что это игра, – повторила я за Анджелу. Я услышала ее слова только потому, что сидела рядом и ее лицо было повернуто в мою сторону.

Я вообще не собиралась раскрывать рот. У меня был план отсидеться молча и выждать, когда весь этот спор пройдет мимо меня, когда все их аргументы будут исчерпаны, а все негативные чувства по этому поводу уйдут в прошлое. Но я вдруг осознала, что Анджела вызывает у меня раздражение и в то же время желание ее защитить, что я одновременно ошарашена гневом Лейси и разделяю его. Сплошные противоречия.

– Игра? – Лейси покачала головой. – Игра!

– Вообще-то, – подала голос Ферн, – технически…

– Ты представляешь, сколько угроз изнасилования мы получим из-за этой игры?

Никто не ответил. Когда нас вернули к жизни, всем нам изрядно досталось этого добра. Угрозы исходили от мужчин, которым казалось, что к нам проявили особенное отношение, которые считали, что нужно вернуть нас на место. То бишь, видимо, в гробы? Угрозы исходили и от женщин, в основном от набожных – тех, что считали наше существование осквернением Божьей воли. Вас бы поразило их количество. А может, и нет.

– Такое уже случалось? – спросила Герт. – Вы получали подобные угрозы?

В последнее время мне угрозы не приходили, это было только в первые несколько недель. В новостях наше возвращение превратили в историю победы, комиссию по репликации – в героев, а нас самих – в дамочек, нуждавшихся в спасении; знакомая всем история, привычная история. После этого угрозы иссякли.

– Скоро получите, – предрекла Лейси. – Дайте насильникам собраться с мыслями.

– Лейси, – произнесла Язмин.

– Что?

– Притормози.

Лейси скорчила презрительную гримасу, но все же откинулась на спинку стула.

– Знайте, что я сообщу об угрозах – о любых угрозах – комиссии, – сказала Герт, – и они примут соответствующие меры по обеспечению вашей безопасности.

– После того как клонируют очередного насильника, – буркнула Лейси – достаточно тихо, чтобы Герт ее не услышала.

Никто из нас не испытывал большого доверия к комиссии по репликации. Не считая периодических проверок, которые состояли преимущественно из оценки наших медицинских показателей, ей было на нас наплевать, и вся забота о нашем восстановлении легла на плечи Герт. Я слышала, что недавно комиссия вернула к жизни профессионального футболиста, который умер от передозировки наркотиков; он был известен благодаря своему уникальному таланту забивать голы.

Лейси повернулась ко мне.

– А ты что думаешь?

– Я?

– Ты, Лу. Ты сказала, что сыграла в игру.

Я покосилась на Анджелу.

– Ничего особенного.

– Да ладно тебе, – сказала Лейси. – У тебя должно быть свое мнение.

– Я считаю, мнения – это личное, – встряла Ферн.

– Лейси… – заговорила Герт.

Но тут голос подала Анджела:

– Вообще-то его можно убить.

И тут же завладела всеобщим вниманием.

– Вы можете убить его, прежде чем он убьет вас, – пояснила Анджела.

– Это правда, – подтвердила Язмин. – У меня получилось.

Теперь все мы уставились на Яз. Она наморщила лоб, захлопала глазами, выражение которых было трудно различить за очками.

– Я не говорю, что это легко, – сказала Яз. – Получается где-то один раз из пятидесяти. Но если у вас получится отнять у него нож, вы сможете его убить.

– Ты сыграла в эту жуткую игру пятьдесят раз? – изумилась Лейси.