Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 951

– Погоди-ка. Речь правда об офисном порно?

Лицо у него стало такое, что я решила завязать с шуточками. Вид у Сайласа был совершенно несчастный.

– Нет… не порно, – сказал он, будто речь действительно шла о порно. – Это игра. Вроде как.

– Вроде как?

– Это игра про тебя, – едва выдавил Сайлас.

– Игра про меня? – переспросила я, а Нова пискнула. Оказывается, я застыла, не донеся еду до ее рта. Я сунула ей ложку с пюре, которое опять пролилось мимо, опять размазалось по лицу. – Я не понимаю.

– Про твое убийство, Лу. – Сайлас закрыл руками лицо. – Мне так жаль. Кто-то превратил твою гибель в игру.

Игра про мое убийство. Я мысленно повторила эти слова. Хотелось избавиться от ощущения, что к горлу приставили нож.

– Ты сыграл в нее? – спросила я.

– Мы их засудим, – сказал Сайлас.

– Мы не будем ни с кем судиться.

– Но что-нибудь мы им точно предъявим.

– Да, конечно, давай что-нибудь им предъявим. Проучим их.

– Да, черт подери! – Сайлас запустил руку в волосы, а малышка ошарашенно вылупила глаза, впервые услышав, как папа повысил голос.

– Эй, – сказала я. – Знаю, ты сердишься…

– Да, сержусь. Сержусь вместо тебя. Почему нас никак не оставят в покое?

– Пожалуйста, не сердись, – попросила я Сайласа.

– Не знаю, смогу ли…

– Сай, мне нужно, чтобы ты перестал сердиться. Ладно? Мне от этого не легче.

Он уронил руки – волосы у него теперь торчали во все стороны.

– Да, хорошо. Можно мне хоть расстроиться?

– Конечно. Расстраивайся на здоровье.

– Тогда я расстроен из-за того, что они сотворили. Игра. – Сайлас покачал головой. – Сраная игра.

– Я хочу сыграть в нее.

– Лу.

– Мне нужно в нее сыграть. – Я встала. – Хочу увидеть это своими глазами.

– Я… хорошо. Я позвоню Прити. Можем вместе поиграть.

– Нет. Сай. Я хочу сыграть в нее одна.

В кладовке было тепло, а в шлеме виртуальной реальности и перчатках стало и того теплее. Пахло пылью и пряностями. Я раскинула руки и медленно повернулась вокруг своей оси, дабы убедиться, что не задену полки с консервами. Макароны почти закончились, отметила я про себя. И описала еще один круг. На душе почему-то было спокойно, мирно, казалось, что я парю в паре дюймов над собственной макушкой, что я свой собственный игровой аватар. Вперед, сказала я этому аватару. Подняла руку и открыла меню виртуальной реальности; кладовка пропала. Я нашла иконку игры, загруженной Сайласом. Я ткнула пальцем в воздух – ткнула в иконку. И вошла в игру.

Передо мной была дверь. На ней – латунный дверной молоток и рядок прямоугольных окошек, сквозь которые на крыльцо лился теплый свет. Стояла ночь, дверь вела в чей-то жилой дом. Что такого ужасного может быть в игре, которая начинается со входа в подобную дверь? Но, опустив взгляд, я поняла, что дверной молоток отлит в форме женской головы – латунные глаза испуганно распахнуты, она скалится, в зубах у нее кольцо. На пластинке, прикрепленной чуть выше, там, где указывают имена жильцов дома, было выбито: Ранний Вечер.

Ранни. Это имя отдалось у меня в запястьях и шее. Оно всегда отдавалось в этих местах, словно кто-то прижал пальцы к точкам, где чувствуется пульс, и дожидается следующего удара моего сердца.

Наверное, можно было в ту же секунду снять шлем, сорвать с рук перчатки, выйти из кладовки и вернуться в кухню к Сайласу, Нове и детскому пюре. Вместо этого я рефлекторно дотронулась до пластинки над молотком – Ранни. В поле зрения показалась рука моего игрового аватара – тонкая, голубоватая в свете луны, ногти выкрашены в ярко-красный. Рука женщины. Женщины с ярко-красным маникюром. Я опустила руку. Я не собиралась использовать по назначению этот ужасный молоток, прикасаться к кольцу, торчащему изо рта латунной женщины. Кроме дверной ручки, иных вариантов не было – та с легкостью провернулась. Я вошла внутрь.

И оказалась отнюдь не в доме, а на шумной городской улице в полдень: прачечная, пекарня, продуктовый магазин и алкогольный минимаркет. В отдалении, как волдырь, вздымался купол ратуши. Я узнала место: это был квартал в центре Лансинга. Узнала по вывескам: сами надписи расплывались, но цвета и очертания были те же. Когда-то я жила в этом районе. Наша с Джессап квартира находилась всего в паре шагов оттуда.

Я тряхнула кистью, и мне открылся вид с высоты птичьего полета на улицу и на саму себя. Я была Анджелой. Что меня не удивило – вероятно, из-за красных ногтей. Программисты уделили куда больше внимания прорисовке Анджелы, а не ее окружения. Это точно была Анджела: правда, Анджела в белом топе и брюках карго – классическом прикиде женского игрового персонажа. Ее внешность немного изменили типичным для игр образом: увеличили глаза, грудь и задницу, сузили талию и плечи, уменьшили ступни.

Аватар Анджелы вздернул нос и поджал губы – программный сигнал для игрока: пора начинать. Выглядело это поразительно, потому что точно так же Анджела вела себя и в группе: поглядывала на всех нас свысока, словно гордая гусыня. С другой стороны, ничего поразительного в этом не было, согласитесь? Гейм-дизайнеры явно срисовали манеру гримасничать с реальной Анджелы, потому что это, вне всяких сомнений, и была та самая работа, которой она нам тогда хвалилась. Я снова тряхнула кистью, вернулась в тело Анджелы и зашагала вперед.

Не успела я пройти и квартал, как он меня убил. Вышел из подворотни и пырнул в живот. Боли не было, только игровое ощущение удара, словно кто-то провел ногтем от пупка к груди. А потом я упала на тротуар, и тот рассыпался на пиксели.

Регенерировала я на том же месте, с которого начала, и снова вышла сквозь дверь на улицу. На сей раз я зашагала в другую сторону. Я с осторожностью заглядывала в переулки и преодолевала перекрестки бегом, но никто на меня не нападал. В прошлый раз я не разглядела убийцу, заметила только быструю возню и блеснувший на солнце нож. Но я знала, кто он. Интересно, насколько он схож с Эдвардом Ранни? Меня вдруг пронзила мысль: неужели разработчики игры заплатили за участие и ему, как заплатили Анджеле? Вряд ли, такого никто бы не допустил.

Городские улицы почти опустели. Я видела только несколько Анджел, разгуливающих неподалеку. Это были другие игроки. Одна из Анджел помахала. Другая шмыгнула в подворотню, словно испугалась меня. А потом что-то в настройках игры переключилось, и город быстро, словно полотном, накрыла ночь, в небе вспыхнули луна и звезды. Я все шла вперед. Дошла до парка, которого в реальности не существовало. Впереди, за газоном, росли деревья, между ними вилась тропинка – знакомая мне тропинка. Я туда не пойду. Ни за что.

Но когда я развернулась и зашагала в противоположном направлении, передо мной опять возник тот же зеленый пейзаж. Я вновь развернулась и пошла в другую сторону, и вновь парк преградил мне путь. Деваться было некуда. Стоило ступить на газон, как сзади послышались шаги – кто-то бежал. Я обернулась – и нож описал в воздухе дугу.

В третий раз я регенерировала у входа в тот же парк. Лишь тогда до меня дошло: эта игра – хоррор, созданный, чтобы пробуждать в игроках чувство страха, и мне должно быть боязно. Но почему-то не было.

Не понимаю. За последние три месяца у меня не раз перехватывало дух, не раз казалось, что сама я не дышу и дышит за меня весь мир вокруг, не раз я чувствовала себя мотыльком, застрявшим в легких какого-то гигантского существа. Мне было страшно читать письмо, которое я выкрала из квартиры Ферн. Было страшно, когда Нова вопила у меня на руках, словно я ей чужая. Было страшно просыпаться с криком посреди ночи и обнаруживать мирно спящего Сайласа рядом. Но сейчас я ничего подобного не чувствовала. Возможно, потому, что игра эта была ужасно предсказуемой – призванной напугать женщину самым предсказуемым образом.

В третий заход я сразу направилась в парк, села там на скамью – на скамью Анджелы – и принялась ждать его. Не прошло и минуты, как он вышел из-за домов и, занеся нож, помчался по газону в мою сторону. Я смирно сидела, сложив руки, и ждала, когда меня убьют. Что он, конечно, и сделал.