Адъютант Кутузова. Том 1 (СИ) - Б. Анджей - Страница 33

— Льстецы и просители стараются попасть к Зубову в уборную, когда он одевается и причесывается.

— Ну, знаете! — возмутился Кутузов. — Это что ж, каким надо быть высоким вельможей, чтобы принимать как императрица в уборной?

— Наш Федя Кутузов пошел к нему с прошением — хотел перевестись в гвардию, но вынужден был уйти ни с чем.

— Зубов не принял его?

— Не совсем, папенька, — принялась докладывать новости старшая дочь. — У Зубова тоже есть своя фаворитка — обезьянка. Зверушка противная. Все время старается гадости делать. Живет у него на свободе. Прыгает по ширмам, столам, диванам. С печки на люстру, с люстры на плечи посетителей. Увидит у кого-либо из дам высокую прическу, прыг на плечи и ну теребить ее. Льстецы и просители терпят, а наш Федя испугался за свой парик и убег. Теперь в казармах живет, в гости вот редко заходит.

Кутузов немного подумал. Отпил чаю с блюдца. Закусил по-солдатски сухарем.

— А как наследник Павел Петрович? Все в том же небрежении?

— Да. По-прежнему живет у себя в Гатчине. Возится со своим гатчинским гарнизоном. До других дел императрица его не допускает. А сама она сейчас занята женитьбой старшего внука, Александра.

— Не рановато ли ему жениться? Позволь, а сколько же Александру лет? — вдруг задумался Михаил Илларионович. — Он, кажется, на год старше нашей Прасковьюшки.

— Да, он родился вскоре после наводнения; значит, ему только пятнадцать. Помнишь, как вы меня на лодке с Гришей вытаскивали из бурлящей Невы? Почитай, пятнадцать годков стукнуло с того наводнения. Молодыми тогда еще были.

— Помню.

— И ты помнишь, Гриша?

— А как же, — откликнулся я. — И Масленицу помню, и как у балаганов цыгане медведей водили. Потом вы на каруселях катались. С вами еще тетушка была.

— Царство небесное, благослови господь тетушку, — скорбно перекрестилась хозяйка. — Уж пять годочков, как почует на погосте.

— Матушка императрица наша сыну подыскивала невесту, когда ему еще пятнадцати лет не было, теперь за внука взялась. А кто же невеста? — сменил тему Кутузов.

— Дочь графа Баденского. Графиня прислала в Петербург двух дочерей на выбор: Луизу тринадцати лет и Фредерику одиннадцати.

— Кого же выбрал Александр?

— Старшую.

— А что, какова она?

— Прелестна. Портреты с ее стана пишут. Греческий профиль, большие голубые глаза, чудесные белокурые волосы, приятный голос. Она сразу же всем понравилась.

— Императрица зовет ее «сиреною», папенька, — вставила старшая дочь. — За голос ее душевный.

Новости двора так и сыпались на отца семейства.

— И вот теперь Екатерина со всем двором изо всех сил стараются помочь неопытным возлюбленным, — засмеялась хозяйка стола. — В прошлое воскресенье на придворном театре ставили нарочито для молодого князя комедию «Новичок в любви». Александр громче всех бил в ладоши, а бабушка сияла от удовольствия, что комедия так трогает ее внука.

— Избалует она его. Посмотрим, какой из Александра получится человек, когда подрастет. Сына держит в черном теле, а с внуком бог невесть как нянчится!

— Знаешь, Миша, мне очень жалко Павла Петровича, — прижала руки к груди Екатерина Ильинична.

— Да, его положение незавидное: человеку без малого сорок лет, а он все еще в наследниках ходит.

— Ты, Мишенька, съезди и в Гатчину. Во-первых, надо поздравить их: у Марии Федоровны летом родилась пятая дочь. А во-вторых, Павел Петрович всегда так внимателен ко мне на балах: подойдет, поговорит. Спросит о тебе. Не забыл, как мы детьми вместе играли на придворном театре, как танцевали и он всегда робел. Павел Петрович тепло вспоминает покойного братца Василия — Вася ведь частенько бывал у наследника. И к тебе Павел Петрович хорош. Он всех Кутузовых жалует. Съезди!

— Конечно, съезжу, — ответил Кутузов.

Встал, поцеловал всех. Предстоял визит во дворец.

— Прохор, парадный мундир мне! Гриша, ты тоже оденься по протоколу. К императрице идем на прием.

Государыня Екатерина встретила Кутузова по-простому очень радушно. Была внимательна, даже ласкова по-особому, как мне показалось. Я присутствовал в числе второстепенных офицеров, толкущихся во время выхода императрицы у задних стен огромного золотого зала. Приняв его благодарность за столь ответственное назначение, ее Величество участливо справилась о здоровье, не забыла спросить о семье, сказав, что видела недавно «свою тезку», Екатерину Ильиничну.

— Прекрасно выглядит супруга посла, — пошутила государыня. — Дадим звону Европе, как надобно одеваться столь высоким особам! Дадим звону, господа?

В бальном зале раздалась буря аплодисментов. Генералы, полковники, дамы, ухажеры, кавалеры орденов и прочие придворные особы с благоговением внимали каждому слову хозяйки России.

Кутузов не считал удобным спрашивать о самочувствии императрицы: она любила хвастать своим железным здоровьем и всегда подчеркивала, что ни разу в жизни не падала в обморок, как другие женщины. Как Елизавета Петровна к примеру.

Михаил Илларионович только как бы вскользь скромно заметил:

— Ваше величество одни знаете секрет вечной молодости…

Тут он лукавил. Сравнивать двух Екатерин не приходилось. Императрице было шестьдесят три года, а Екатерине Ильиничне — тридцать восемь.

Это замечание императрица приняла с признательной улыбкой.

Когда Кутузов в свою очередь спросил о Павле Петровиче, императрица с долей шутки ответила:

— Благоденствует у себя в своей любимой Гатчине, милейший Михаил Илларионович. Пока вы были вне Петербурга, целую осень каждый день палил из пушек… Расстучал мне всю голову своей пальбой!

— Его высочество всегда имел пристрастие к артиллерии, — с такою же улыбкой ответил Кутузов, вспомнив, как однажды в его присутствии Павел Петрович возмущенно говорил императрице о революции во Франции: «Не понимаю, чего толковать с этим сбродом людским? Я бы их тотчас усмирил пушками!»

А Екатерина тогда резонно заметила сыну: «Пушки не могут воевать с идеями!»

Михаил Илларионович знал, что Екатерина недолюбливает своей красивой, молодой, добродетельной невестки, жены Павла — Марии Федоровны, но вынужден был справиться и о ней. В толпе зашушукались. Золотые стены огромного бального зала отдавали эхом беседу.

Императрица досадливо махнула рукой:

— Что ей сделается? Рисует цветики да рожает детей! Она на это мастерица! Всюду таскает свой живот под юбками.

Екатерине было не по душе, что великая княгиня хорошо играет, рисует и вышивает на пяльцах.

Кутузов не стал углубляться в эту тему — и так было достаточно ясно: между «большим», петербургским двором и «малым», гатчинским по-прежнему лежит глубокая пропасть раздора.

Чтобы доставить императрице удовольствие, он спросил ее о внуках Александре и Константине.

Вот тут, как я заметил из своего угла, Екатерина сразу оживилась. Стала превозносить Александра — его красоту, обходительность, ум, его необычайные способности и таланты.

— Учителя и наставники не могут нахвалиться Александром, что он любит ученье. Много читает и никогда не бывает праздным. Мой Сашенька представляется необыкновенным, замечательным мальчиком, равных которому нет на свете.

Неглупая, рассудительная женщина, а вот об Александре судит, как всякая бабушка о родном внуке, — подумал я. — Впрочем, она ведь не знает, каким он покажет себя императором после ее смерти и краткого правления Павла. Из всех присутствующих на этом приеме, о таких фактах знал только я. Ну, или Григорий Довлатов, в теле которого мне приходилось жить в этом веке. Кому как.

О Константине императрица предпочла ничего не говорить: этого внука, как я заметил, она не любила. Зато точно такие же дифирамбы, как Александру, пела она его невесте, принцессе Луизе, которой исполнилось тринадцать лет.

— Вот милости просим, Михаил Ларионович, сегодня отобедать с нами, увидите эту восхитительную юную пару. Это Амур и Психея, — восторженно говорила Екатерина, провожая гостя, который уже стал откланиваться. — Нет, вы еще побудете с нами. Пожалуйста, генерал-поручик, не лишайте нас удовольствия. К тому же вы теперь господин посол.