"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1306

— С возвращением, герой. Пошли, пока она не решила вернуться и не пристрелила тебя сама.

Шрам принял руку командира и с трудом поднялся. Ночь всё еще была полна теней Пастыря, но теперь он знал, что у него есть как минимум одна причина, чтобы дожить до следующего рассвета.

Деревня догорала. Над почерневшими остовами хат висел тяжелый, удушливый смог — смесь печного дыма, паленой шерсти и острой, режущей легкие серебряной пыли. Фосфорные заряды Маркуса оставили после себя белые, шипящие язвы на земле, которые не гасли даже в сырости карпатского утра.

Пьер шел по центральной улице, тяжело опираясь на плечо Ахмеда. Жанна шла впереди, держа винтовку наготове, её взгляд был сухим и колючим; она ни разу не обернулась в сторону Шрама после того, что произошло в лесу.

Местные начали выходить из своих убежищ. Подвалы, погреба и потайные ниши в стенах возвращали людей — бледных, дрожащих, с глазами, в которых выгорело всё, кроме первобытного ужаса.

— Они ушли? — старик с густой седой бородой и глубоким шрамом через всё предплечье преградил им путь у колодца. Его руки тряслись, сжимая старые вилы.

— Те, кто не сдох — ушли в горы, — хрипло ответил Пьер, останавливаясь и сплевывая густую, соленую слюну. — Рассказывай, отец. Как долго они здесь были?

Старик опустил вилы, и вокруг них начали собираться остальные выжившие. Женщины прижимали к себе детей, кутая их в грязные платки.

— Вечность… — прошептал старик. — Они пришли в начале осени. Сначала мы думали — обычные разбойники, наемники. Но потом… начались полнолуния. Они забирали скот, а потом начали забирать молодых. Тех, кто посильнее.

— Они не просто ели их, — подала голос та самая женщина, которую Пьер вырвал из «живого щита». Она стояла, обняв себя за плечи, и её тряс озноб. — Они заставляли их служить. Тёмные твари… они не звери. У них есть порядок. Они учили наших парней убивать.

— Кто ими командует? — Пьер впился взглядом в старика. — Вы видели Пастыря?

Жители переглянулись. Страх, который они испытывали перед нападавшими, был ничем по сравнению с тем ледяным трепетом, который вызывало одно упоминание этого имени.

— Пастырь… — старик перекрестился дрожащей рукой. — Он не из наших краев. Огромный, как скала. Кожа черная, как сама ночь — малиец, говорят те, кто видел его вблизи. И лицо… половина лица у него в страшных узорах.

— Языческая татуировка, — добавила женщина, её голос дрогнул. — Странные знаки, которые будто шевелятся под кожей. Когда он говорит, кажется, что горы стонут. Называет себя Пастырем, но он — сам дьявол. Он собрал этих «волков» и дал им оружие. Сказал, что русские ушли и оставили эти земли ему.

Пьер почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Малиец. Рослый. Татуировка на пол-лица. В памяти всплыли жаркие ночи в Сахеле, запах пыли и крови, и оперативник из иностранного контингента, который пропал во время совместной операции.

— Адама Траоре… — тихо произнес Пьер, и это имя прозвучало в тишине деревни как смертный приговор.

— Ты его знаешь? — Маркус подошел сзади, его лицо было непроницаемым.

— Слышал о нем, — Пьер потер ноющее плечо. — Один из лучших диверсантов в Африке. Спец по психологической войне и выживанию в экстремальных условиях. Если это он, то «Гамма» — это только верхушка айсберга. Он не просто вожак стаи, он строит здесь свою армию.

Старик схватил Пьера за рукав, его глаза были полны отчаяния.

— Вы ведь убьете его? Вы не оставите нас здесь на растерзание? Он сказал, что вернется к следующей луне, чтобы собрать «жатву».

Пьер посмотрел на Жанну, которая замерла в десяти шагах, внимательно слушая разговор. Она не смотрела на него, но он видел, как напряжена её спина.

— Мы здесь ради этого, отец, — Пьер медленно вытащил руку из хватки старика. — Либо мы принесем его голову на эту площадь, либо нас самих найдут в том лесу.

Он обернулся к Ахмеду.

— Свяжись с собором. Пусть Ионеску готовит всё, что осталось по серебру. Пастырь — это не просто оборотень. Это солдат, который решил стать богом. А боги, как известно, умирают очень кроваво.

Группа двинулась обратно к машинам. Над деревней вставало холодное, безразличное солнце, освещая руины и длинные тени, которые всё еще прятались в лесной чаще.

Маркус отошёл в сторону, к полуразрушенной каменной стене, где сигнал ловил лучше всего. Он достал тяжёлый, защищённый спутниковый телефон и быстро набрал зашифрованный номер.

— Это «Цербер-1». Запрашиваю приоритетный канал с Центром, — его голос был сухим и жёстким, как треск ломающихся веток. — Соедините с оперативным дежурным.

Через несколько секунд в трубке раздались статические помехи, сменившиеся холодным голосом диспетчера. Маркус коротко, без лишних эмоций, доложил ситуацию: контакт с «Гаммой» подтверждён, группа понесла потери, противник использует тактику «живого щита». Личность лидера подтверждена — это Траоре.

— Нам нужно подкрепление, — отрезал Маркус, глядя на догорающий трактир. — Запрашиваю переброску группы «Сигма» и две «вертушки» с серебряным БК. Нам нужно закрыть периметр каменоломен до рассвета. Да, ответственность беру на себя. Конец связи.

Он захлопнул крышку телефона и обернулся к группе. Коул тем временем уже разложил на капоте помятого «Хайлакса» ударопрочный кейс. Три угольно-чёрных дрона-разведчика, похожих на хищных насекомых, один за другим сорвались с пусковых площадок. Тихий, звенящий гул роторов на мгновение перекрыл шум ветра.

— Пошли, птички, ищите мясо, — прошептал Коул, не отрывая взгляда от планшета, закреплённого на предплечье.

На экране замигали тепловизионные сетки. Дроны расходились веером, сканируя лесной массив. Мир в окуляре камер окрасился в холодные синие и ядовито-оранжевые тона. Тепловые следы от недавних взрывов всё ещё горели на картинке яркими белыми пятнами, мешая обзору.

— Переключаю на дельта-фильтр, отсекаю остаточное тепло, — Коул сосредоточенно двигал джойстиком. — Если эти твари зарылись в землю или используют термонакидки Отдела, я вычислю их по градиенту температуры почвы.

Пьер подошёл к Коулу, тяжело опираясь на борт машины. Его лицо, всё ещё бледное после адреналинового шока, было сосредоточенным.

— Смотри севернее, — сипло проговорил Шрам, указывая на гряду скал. — Там старые шахты. Идеальное место для лёжки такого размера. Траоре знает эти горы не хуже нас.

— Есть движение! — внезапно выдохнул Коул. — Сектор 4-Г. Видите? Группа тепловых сигнатур, движутся в сторону ущелья. Слишком ровный шаг для зверей. Это они.

Маркус подошёл ближе, всматриваясь в зернистое изображение на мониторе. На экране, среди синей мглы леса, двигались чёткие белые точки. Ликаны «Гаммы» уходили вглубь скал, таща за собой ящики со снаряжением.

— Вот ты и попался, Адама, — Маркус хищно оскалился. — Коул, держи их на мушке камер. Жанна, Пьер — грузимся. Мы не будем ждать «Сигму», чтобы начать охоту. Мы просто не дадим им запереться внутри.

Группа начала быстро грузить оставшееся серебро в багажник. Гул дронов над головой казался предвестником неминуемой расправы. Охотники наконец увидели свою дичь, и теперь ни густой туман, ни древние скалы не могли скрыть малийского демона от их гнева.

«Хайлакс» летел по разбитой колее, как взбесившийся зверь. Маркус вцепился в поручень, а Пьер вдавливал педаль газа в пол, не обращая внимания на то, как подвеску сотрясают удары о камни. Двигатель ревел на пределе, выплевывая сизый дым в холодный утренний воздух. Они не просто ехали — они атаковали пространство, стремясь настичь врага до того, как скалы окончательно поглотят его след.

Внедорожник с визгом затормозил у самого зева ущелья, подняв тучу пыли и мелкого гравия.

— Вон они! — рявкнул Коул, указывая в сторону нагромождения валунов.

В ПНВ и через линзы оптики мир казался застывшим, но там, в густой тени расщелины, мелькнуло движение. Пьер выскочил из машины еще до того, как она полностью остановилась. Он увидел их. Десятки янтарных точек вспыхнули в темноте — глаза ликанов, светившиеся холодным, торжествующим огнем. Твари не бежали в панике. Они отступали неспешно, почти вальяжно, и в этом движении читалось ехидство. Один из ветеранов «Гаммы» на мгновение замер на выступе, обернувшись. Его янтарный взгляд буквально сверлил Пьера, словно насмехаясь над его бессильной яростью.