"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1305

Заложники, не веря своему спасению, рванули к нему. Ахмед выскочил из дыма, подхватывая женщину под руки и уводя в безопасную зону. Пьер стоял посреди площади, окутанный дымом, со стволом дробовика, от которого поднимался легкий пар.

На земле лежали четверо «ветеранов». Смертники выполнили свою задачу — они задержали Пьера на двадцать секунд. Но они не учли одного: Шрам стрелял не как наемник. Он стрелял как человек, у которого отобрали всё, кроме этого проклятого мастерства.

— Жанна, Маркус, они ушли в лес, — Пьер обернулся к догорающему трактиру, вгоняя свежие патроны в «Ультиму». — Но заслон снят. Мы входим в финальную зону.

На краю деревни, в черном зеве леса, вспыхнул одиночный красный огонек — ИК-маяк. Пастырь прощался. Он приглашал их на свою территорию.

Мир вокруг Пьера сузился до размеров прицельной марки и пульсирующей в висках жилки. Кровь в жилах превратилась в жидкий огонь, выжигая остатки усталости, боли и здравого смысла. Когда в глубине леса вспыхнул багровый глаз ИК-маяка, Пьер не стал докладывать. Он не стал ждать Маркуса. Он просто сорвался с места.

— Шрам, назад! Это ловушка, мать твою! — взревел в наушнике голос Маркуса, но Пьер резким движением сорвал гарнитуру и швырнул её в грязь.

Теперь единственным звуком в его вселенной был хрип собственного дыхания и сумасшедший ритм сердца, выбивающего чечётку о рёбра.

Он влетел в лес на такой скорости, что ветви елей превратились в секущие плети. Пьер не бежал — он нёсся, перепрыгивая через поваленные стволы и скользя по мокрым камням, как обезумевший хищник. В его глазах застыл багряный отсвет пожара, а на губах — оскал, который испугал бы даже ликана.

— Выходи, сука! — прорычал он в пустоту, перемахивая через овраг. — Выходи, Пастырь! Я знаю, ты здесь!

Из темноты, словно само воплощение ночи, вымахнула серая тень. Ликан-гвардеец, огромный, в обрывках тактического кевлара, попытался перехватить его в прыжке. Пьер даже не замедлился. Он вскинул «Ультиму» и, не целясь, всадил серебряный дротик прямо в раскрытую пасть твари.

*Бам!*

Голова ликана разлетелась костным крошевом, но Пьер уже пролетел мимо, едва не задев плечом дерево. Он чувствовал запах Пастыря — едкую смесь дорогого одеколона, ружейной смазки и старой, застоявшейся крови. Этот запах вёл его лучше любого навигатора.

Впереди мелькнул ИК-маяк. Пьер выхватил «Вектор» и, зажав спуск, залил темноту серебром. Очередь на тридцать патронов пропела свою смертельную песню, срезая подлесок и заставляя тени метаться в панике.

— Трус! Офицер хренов! — орал Пьер, чувствуя, как адреналиновый приход граничит с галлюцинациями. — Ты бросил своих псов из «Гаммы» подыхать, а сам ползёшь в нору⁈

Справа хрустнуло. Пьер крутанулся на месте, выпуская «Ультиму» на ремне и выхватывая артефактный нож. Ликан, прятавшийся в корнях поваленного дуба, не успел даже вскинуть автомат. Пьер обрушился на него всем весом, вбивая чёрный клинок в горло твари с такой силой, что рукоять хрустнула о позвонки. Чёрная, кипящая кровь брызнула ему в лицо, заливая глаза, но он только слизнул её с губ, чувствуя на языке вкус меди и безумия.

Он поднялся, пошатываясь. Лес вокруг него дышал, шептал, скалился. Пьер вытер лицо окровавленным рукавом, и в этот момент на небольшой поляне, залитой призрачным лунным светом, он увидел его.

Высокий силуэт в плаще, стоящий к нему спиной. Пастырь.

Он стоял неподвижно, глядя на мерцающий красный маяк у своих ног. Пьер вскинул пустой «Вектор», понял, что затвор замер в заднем положении, и с рычанием отбросил автомат в сторону. Он потянулся за «Ультимой», но пальцы слушались плохо — их сводило судорогой от переизбытка химии в крови.

— Повернись ко мне, мразь… — выдохнул Пьер, делая шаг вперёд. Его шатало, мир плыл перед глазами, окрашиваясь в кроваво-красный. — Посмотри на того, кто пришёл за твоей головой.

Пастырь медленно начал разворачиваться. В его руках не было оружия, но от него исходила такая волна ледяной, расчетливой угрозы, что даже адреналиновый туман в голове Пьера на мгновение рассеялся.

— Ты опоздал, Пьер, — голос Пастыря был спокойным, глубоким и пугающе человеческим. — Ты всегда опаздывал. В Легионе, в Отделе… и здесь.

В этот момент Пьер услышал звук, который заставил его сердце пропустить удар. Тонкий, нарастающий писк. ИК-маяк под ногами Пастыря замигал с бешеной частотой.

— Это не след, Шрам, — Пастырь едва заметно улыбнулся, обнажая идеально белые клыки. — Это детонатор.

Пьер прыгнул в сторону за мгновение до того, как поляна превратилась в филиал ада. Мощный взрыв подбросил его в воздух, швыряя в темноту, навстречу ломающимся веткам и вечному беспамятству. Последним, что он запомнил, был тихий, торжествующий свист, донёсшийся из глубины леса. Охота не закончилась. Она только что перешла на новый уровень.

В лесу повисла мертвая, ватная тишина, нарушаемая только треском догорающих веток и тихим шипением выжженной земли. Пьер лежал в воронке, наполовину засыпанный землей и хвоей. Его лицо превратилось в маску из грязи и запекшейся крови, а «Ультима», всё еще пристегнутая к ремню, была искорежена взрывом.

Первым его нашел Ахмед. Его фонарь разрезал темноту, высветив неподвижное тело легионера.

— Сюда! Маркус, Жанна — он здесь! — заорал связист, падая на колени рядом с другом.

Через секунду Жанна уже была рядом. Она не бежала — она летела, сметая кусты на своем пути. Увидев серое, безжизненное лицо Пьера, она на мгновение замерла, но профессионализм взял верх над ужасом. Она сорвала перчатки и прижала пальцы к его шее.

— Пульса нет! — её голос сорвался на хрип. — Маркус, помогай, переворачивай его!

Они уложили Пьера на спину. Жанна лихорадочно вскрыла аптечку, её руки дрожали, но движения оставались точными. Она выхватила шприц-тюбик с эпинефрином.

— Давай же, Шрам, не смей… не смей уходить вот так! — прошипела она, с силой вгоняя иглу прямо сквозь остатки одежды в бедро.

Она начала непрямой массаж сердца. Раз, два, три… Хрустнул хрящ, но она не останавливалась. Её ладони, испачканные в его крови, ритмично давили на грудную клетку.

— Дыши, ублюдок! Дыши! — Жанна вкладывала в каждый толчок всю свою ярость и весь свой страх.

Маркус стоял рядом, сжимая автомат так, что белели костяшки, его лицо было каменным, но в глазах застыло отчаяние. Прошло десять секунд. Двадцать. Минута. Лицо Пьера оставалось неподвижной маской.

— Еще один! — крикнула Жанна, вырывая второй шприц. — Ахмед, держи голову!

Второй удар адреналина. Жанна снова навалилась на его грудь, её рыжие волосы слиплись от пота и копоти, а из глаз, вопреки воле, брызнули слезы.

— Вернись… Пьер, пожалуйста, вернись…

И тут его тело содрогнулось. Грудная клетка Пьера судорожно выгнулась, и из легких вырвался хриплый, клокочущий стон, похожий на звук разрываемой ткани. Он жадно втянул воздух, закашлялся, выплевывая кровь и землю, и его веки дрогнули.

Фокус медленно наводился. Первое, что увидел Пьер, было заплаканное и яростное лицо Жанны в свете тактических фонарей. Он попытался что-то сказать, его губы шевельнулись, формируя имя, но закончить он не успел.

*Хлёст!*

Резкая, звонкая пощёчина обожгла его щеку, заставив голову дернуться в сторону. Пьер ошарашенно моргнул, глядя на неё.

— За что?.. — прохрипел он.

Вместо ответа Жанна рывком притянула его за воротник к себе. Её губы, со вкусом пепла, соли и горького железа, накрыли его в коротком, отчаянном и жадном поцелуе. В этом жесте была вся боль и всё облегчение, которые она испытала за эти бесконечные минуты.

А затем, так же внезапно, она оттолкнула его, вскочила на ноги и, не оглядываясь, бросилась прочь в темноту леса, в сторону собора.

— Дурак! Какой же ты дурак! — донесся до него её сорванный, полный слез крик.

Пьер остался лежать в грязи, глядя ей вслед. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, запущенное химией и её волей. Маркус подошел к нему, протянул руку и тяжело вздохнул.