Темный феникс. Возрожденный. Том 7 (СИ) - Бойков Федор - Страница 53

— Зачем? — мой голос звучал спокойно, а на губах играла усмешка, хотя внутри всё кипело. Этот ублюдок принёс этому миру столько боли и грязи. Ради чего?

— Затем, чтобы окончательно уничтожить всех тёмных магов, — он расплылся в полубезумной улыбке. — Я не знаю, что ты сделал, но после твоей гибели всё пошло наперекосяк. Члены совета ковена сгорали один за другим, а тёмные ублюдки решили, что могут выползти из своих нор.

— Правда? — моя усмешка стала шире. — Не думал, что пламя возмездия и до вас доберётся. Спасибо, порадовал ты меня.

— Я говорю с тобой не для того, чтобы порадовать, — прошипел Вестник.

— Ой, правда? — теперь был мой черёд наигранно удивляться. — А для чего? Чтобы отвлечь меня, пока твой ритуал вступает в финальную фазу? Можешь не переживать, об этом позаботятся мои люди.

— Рейз, — рыкнул он, врубая ауру на всю мощь.

— Ты забыл представиться, — сказал я, продолжая улыбаться. — Должен же я знать, кого из верховных магов ковена убью во второй раз.

— Меня ты не знал, — он повернул голову в сторону, будто проверял нити своего заклятья, над которым прямо сейчас трудились Жнец и Юлиана. Я был уверен, что они успеют распутать связь и не дать якорю уничтожить Ядро. — Я стал верховным незадолго до твоей смерти. Всю свою жизнь я пахал, как проклятый, пробиваясь наверх. Я шёл по головам, не считая жертв… и стоило мне войти в совет, как ты всё испортил!

— Ну, что сказать, — я качнул головой. — Мне плевать на твои амбиции и разрушенные планы. Пламя возмездия карает тех, кто причинил вред фениксу и его птенцам. Ты сам виноват, что принял участие в плане против меня.

Я понимал, что убивать Вестника прямо сейчас никак нельзя. Он контролировал энергетические нити, связывающие Ядро Реальности и центральный якорь. Гроксы скоро доберутся до последнего узла, а Ядро нужно было отделить от него до их прихода и смерти Вестника.

Иначе и впрямь может случиться полный разрыв реальности, который ещё больше истончит грань между мирами и прорубит путь между ними. В отличие от Вестника, возвращаться в прошлый мир я не собирался. Тем более теперь, когда узнал, что моя месть свершилась.

— Ты сдохнешь, Рейз, — сказал вдруг с улыбкой Вестник. — И на этот раз возрождения не будет.

Я нахмурился. Верховные маги знали о Сердце Феникса. Значит, и Вестник знает. Неужели здесь были не все его выкормыши?

Я на миг прикрыл веки, а когда распахнул их, в моих глазах полыхало пламя.

— Ах ты тварь!

Глава 25

— Грох, проверь, как там дела у Юлианы и Жнеца, — рыкнул я, ощущая, как моё пламя разгорается всё ярче. — Быстро!

— Ой, как ты разозлился, Рейз, — ядовито протянул Вестник. — Вот только ты опоздал. Снова.

Он хихикнул и с довольным видом шагнул ближе.

— Ты не спас свой артефакт в прошлом мире, и не спасёшь его в этом, — губы Вестника скривились в усмешке. — Ты потерял всех своих птенцов. Надеюсь, ты не успел наделать новых здесь?

Я молча стоял напротив него и чувствовал, как во мне поднимается что-то древнее. То, что я нёс в себе сотни лет. То, чем поделился со мной Борислав.

Пламя феникса, насыщенное тьмой до предела.

Оно прожигало каналы, вырываясь наружу. Вестник продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал. Ведь я слышал рёв чёрного пламени, что вздымался вокруг меня.

— Заканчивают, — услышал я в голове голос Гроха. — Совсем чуть-чуть осталось. Хорошую самку ты выбрал, сильную.

Я сделал глубокий вдох и посмотрел в глаза Вестника. Он отшатнулся и сделал шаг назад. Вокруг него начали появляться многослойные щиты из тьмы.

Вот только он — всего лишь светлый маг в теле одарённого тьмой. Ему никогда не понять сути тьмы, пусть даже она позволила ему однажды назвать себя её Вестником.

— Всё! — заорал Грох. — Распутали!

Я рванул вперёд, но Вестник не был бы собой, если бы не ждал этого момента. Его губы растянулись в хищной усмешке победителя, и в следующее мгновение пространство между нами заполнилось тьмой.

Со всех сторон в меня ударили десятки теневых копий. Я едва успел сложить крылья, уходя в кувырок, но одно из них пронзило насквозь. Боль обожгла, но я уже привык к боли, она давно стала моей постоянной спутницей.

Вестник взмахнул рукой, и из земли вокруг нас начали вырастать шипы. Точно такие же, какими я сам пользовался сотни раз. Только в этих шипах помимо тьмы был ещё и свет.

Мерзкое, противоестественное сочетание, от которого у меня свело зубы. И откуда у него вообще свет? Я прищурился и влил энергию во взор тьмы.

Вот оно что. У него в заначке оказались кристаллы света, причём не маленькие, а такие, какие мог наполнить только грандмаг во время смерти.

Я взлетел, уходя от шипов, но Вестник этого и ждал. В меня ударила волна чистой тьмы, смешанной со светом. Мой купол затрещал, и я понял, что если не убью его сейчас, то мы оба сгинем в этой мясорубке, а заодно и все объединённые имперские войска вместе с моими гвардейцами.

— Таран! — крикнул я мысленно. — Отвлеки его!

Моё чудовище, которое только что размазывало химер и монстров по полю, развернулось и рвануло ко мне. Таран со всей дури врезался в стену щитов, что окружали Вестника.

Удар был такой силы, что даже меня отбросило в сторону, а вот щиты не дрогнули. Они оказались куда прочнее, чем я ожидал. Этот ублюдок сумел развить тёмный дар до какого-то запредельного состояния.

Таран разбежался для новой атаки, но Вестник метнул в него сдвоенный луч света и тьмы. Мой питомец резко замер, а потом начал медленно заваливаться на бок. Я убедился, что он жив, и рванул к Вестнику.

Он встретил меня градом теневых клинков, которые я принимал на доспехи и сложенные руки. Один рассёк мне щеку, второй вонзился в плечо, проскользнув между пластинами доспехов, но я был уже рядом.

Выхватив молот, я врезал в грудь Вестника. Он отлетел на десяток метров, врезался в обломок стены и рассмеялся. Рассмеялся, мать его!

— Больно, Рейз? — прохрипел он, поднимаясь. Его доспехи были разбиты, из ран текла кровь, но в глазах горело безумие. — Ты даже не представляешь, как было больно мне, когда всё, чего я достиг, горело в твоём пламени! Когда я оказался в другом мире в теле тёмного выродка!

Из его ладони вырвалась волна чистого света, который должен был испепелить меня на месте. Я шагнул в этот свет, влив в пламя ещё больше силы и просадив резерв источника наполовину.

Пламя феникса встретило свет. Две изначальные энергии взорвались, разбрасывая нас в разные стороны. Я врезался в землю, пропахал несколько метров и замер, ловя ртом воздух.

Резко вскинув голову, я увидел, как трещит ткань реальности. Как на месте взрыва растёт в стороны разрыв, размер которого был на порядок больше тех, которые я запечатывал у разрушенной стены.

И в этот самый момент мне в спину прилетел концентрированный луч света. Я сжал челюсти до хруста, чтобы не заорать от боли, и развернулся. Вестник стоял надо мной, и в его руке пульсировал кристалл света.

— Я же говорил, что ты сдохнешь, — сказал он и ударил.

Я ушёл в тень за мгновение до того, как сгусток света разорвал землю там, где я только что лежал. Я вынырнул за спиной Вестника, вцепился когтями в его плечи и рванул на себя.

Мы покатились по земле, ломая камни и выжигая всё вокруг своими аурами. Я бил его кулаками, локтями, коленями. Он отвечал тем же, и в какой-то момент я перестал понимать, где моя кровь, а где его.

Вестнику удалось отпрыгнуть в сторону, но я не переживал. Наши барьеры давно слетели, так что я снова призвал пламя. Пламя истинной тьмы.

Оно поднималось из самых глубин моего источника, прожигая каналы, вырываясь наружу. Весь мир сузился до одной точки — лица Вестника, который смотрел на меня с ужасом.

— Что это такое? — закричал он. — Разве твоё пламя не должно быть меньше⁈

— Это то, что вы пытались уничтожить в прошлом мире, — сказал я, делая шаг вперёд. — То, чего так боялся совет ковена. Это пламя истинной тьмы.