Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ) - Онова Лари - Страница 15

Элинор побледнела, а затем на её щеках вспыхнули красные пятна гнева.

— Как ты смеешь, лейтенант? — прошипела она, сузив глаза. — Ты забываешься. Ты всего лишь солдат.

Она не знала. Я удивлённо перевела взгляд с неё на Джереми. Она действительно не знала, что он тоже МакКейни и наследник Хранителя? Неужели за всё это время, пока она кружила вокруг Дугласа, пытаясь стать его женой, она даже не удосужилась узнать про его семью? Хотя если её цель — титул и власть, то племянник для неё лишь помеха.

— Я племянник лорда Дугласа и офицер его гвардии, — отрезал Джереми, гордо вскинув подбородок. — И я не позволю унижать леди Катарину. Прошу вас извиниться.

Глаза Элинор превратились в две ледяные щёлки.

— Извиниться? Перед ней? — она рассмеялась злым, ломким смехом. — О, я вижу, как обстоят дела. Дугласу будет очень интересно узнать, что его лейтенант и его... экономка спелись за его спиной. Он очень не любит нарушений субординации.

Она резко развернулась, хлестнув меня по ногам подолом платья, и стремительно направилась в сторону кабинета хозяина. То, что Джереми — кровный родственник Дугласа, она пропустила мимо ушей, словно это не имело значения.

— Джереми, зачем? — тяжело вздохнула я, чувствуя, как внутри всё холодеет от дурного предчувствия. — Она же всё вывернет наизнанку.

Джереми повернулся ко мне. Гнев в его глазах сменился тёплым беспокойством.

— Я не мог молчать, Кат. Она перешла черту. Пусть жалуется. Дуглас справедлив, он поймёт.

Справедлив? Я очень в этом сомневалась. Дуглас скорее походил на северное солнце: то ослепляет и греет, то прячется за тучами и морозит всё живое.

— Справедлив, но вспыльчив, — прошептала я, вспоминая его ярость после случая с лошадью.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я механически отдавала приказы, проверяла запасы, кивала слугам, но мысли мои были в кабинете Хранителя. Что она ему говорит? Каким ядом капает в его уши? Поверит ли он ей?

Когда за окнами сгустились вечерние сумерки, а в коридорах зажгли факелы, отбрасывающие длинные тени, худшие опасения подтвердились. Личный секретарь Дугласа нашёл меня у кладовой. Вид у него был виноватый и сочувствующий.

— Леди Катарина, — сухо произнёс он, избегая моего взгляда. — Хозяин требует вас к себе. Немедленно.

— А Джереми? — спросила я с робкой надеждой, что гнев падёт только на мою голову.

— И его тоже, — секретарь опустил глаза, словно он сам был виноват в происходящем.

Мы встретились с Джереми у тяжёлых дубовых дверей кабинета. Он попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой.

— Держись, — шепнул он, берясь за кованую ручку двери. — Мы ничего плохого не сделали. Правда на нашей стороне.

Я кивнула, хотя сердце колотилось где-то у горла, мешая дышать. Дверь тяжело, со скрипом отворилась.

Дуглас сидел за своим массивным столом, заваленным картами. В камине мягко горел огонь, но тени на лице Хранителя были чёрными и жёсткими. Элинор сидела в кресле неподалёку, с торжествующим видом потягивая вино из кубка. Она даже не посмотрела на нас, словно мы были пустым местом.

Дуглас медленно поднял взгляд от бумаг. В его глазах была тьма — густая, непроглядная, и в этой тьме не было видно ни искорки тепла.

— Войдите, — его голос был тихим, ровным, но от этого ещё более пугающим, чем крик. — И закройте дверь. Нам предстоит долгий разговор.

Мы с Джереми переступили порог, и дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к отступлению. Я сжала в кулаке холодную связку ключей, гадая, не придётся ли мне сегодня отдать их обратно вместе с остатками своей гордости.

Глава 16. Допрос с пристрастием

Дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим эхом, будто замок втянул в себя лишний шум. Огонь в камине потрескивал, кидая рыжие блики на края стола. Я сжала в ладони связку ключей. Металл был холодным.

— Говори, — бросил Дуглас Джереми, ровным голосом, даже не поднявшись. От его тона мне захотелось распрямить плечи и не дышать слишком громко.

Джереми шагнул вперёд. Он собрался держать ответ перед Хранителем и стал будто старше на несколько лет.

Дуглас не сводил глаз с племянника. Джереми говорил твёрдо, не оправдываясь, а докладывая, словно на военном совете. Он не упустил ни слова из того яда, что выплеснула на нас леди Элинор, но и не добавил лишнего от себя.

— Она назвала леди Катарину прислугой, милорд, — закончил Джереми, прямо глядя в глаза дяде. — Я счёл это оскорблением чести рода МакКейни, под защитой которого находится леди Катарина. И решил вмешаться и попросил извиниться. Также сообщил, что леди Катарина управляет домом по вашему распоряжению.

Дуглас молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, как скала, но пальцы правой руки медленно постукивали по столешнице. Этот ритмичный звук действовал мне на нервы сильнее, чем любой крик.

— И? — Дуглас чуть склонил голову. Тени провалились под его глазами, будто не спал ночи три.

— И на этом всё, — коротко ответил Джереми. — Ни грубостей, ни угроз с моей стороны. Только требование уважения к хозяйке дома.

Дуглас молчал. Это молчание гудело в висках, как натянутая струна. Я чувствовала, как в пальцах звенят ключи. Тонко, предательски. Элинор отставила кубок, небрежно коснулась виска, поправляя локон. Всем своим видом показывая, что ей скучно.

— Элинор, — наконец произнёс он, не поворачивая головы к гостье. — Это правда?

Элинор фыркнула, изящным движением оправив юбку.

— О, Дуглас, к чему этот допрос? — капризно протянула она. — Мальчишка просто не знает своего места. Как и эта... особа. Я лишь указала им на субординацию. Неужели Хранитель Севера будет тратить время на разбор склок челяди?

Взгляд Дугласа потяжелел.

— Я сам решаю, на что тратить своё время, — отрезал он. Затем его тёмные глаза обратились ко мне. — Леди Катарина. Ваше слово. Хочу услышать вашу версию.

Сделав шаг вперёд, я почувствовала, как холодок пробегает по спине под пристальным вниманием всех присутствующих. Но страх отступил перед чувством несправедливости. Чтобы голос не дрогнул, я сделала короткий, как глоток холодной воды, вдох.

— Джереми сказал правду, милорд, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Леди Элинор потребовала заменить бархатные шторы на шёлк. Я отказала, сославшись на то, что это непрактично в нашем климате и требует вашего разрешения. В ответ она назвала меня «полезной прислугой» и заявила, что я не ровня вам и ей. Лорд Джереми потребовал извинений. На этом мы разошлись.

Элинор закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей наскучила эта беседа.

— Боже, какая мелочность! — воскликнула она, всплеснув руками и откидываясь в кресле, как кошка. — Дуглас, дорогой, давай оставим эти глупости. У меня есть к тебе дело куда важнее.

Она встала и подошла к столу, положив ухоженную ладонь на его рукав. Дуглас не отстранился, но и не шелохнулся.

— Я хочу принять в замке гостей в будущем месяце перед Рождеством. Выразить им признательность за поддержку твоих дел в столице. Может быть, даже устроить бал.

У меня задёргался глаз. Я понимала, что финансов на такое расточительство не хватит. Судя по записям в счётных книгах, в замке давно уже не дают балов.

— Но сначала я пригласила погостить моих подруг из столицы, — заворковала она, меняясь в лице. Я облегчённо вздохнула, но рано радовалась. — Они прибудут через два дня. Я хочу устроить приём, чтобы они увидели, какой властью и богатством обладает мой будущий муж.

Слова «будущий муж» повисли в воздухе. Я увидела, как дёрнулась щека Джереми, но он промолчал. Я же почувствовала укол в сердце, но заставила себя стоять прямо.

— И что требуется для этого приёма? — ровным тоном спросил Дуглас.

— О, сущие пустяки! — оживилась Элинор. — Твоя экономка, — она кивнула в мою сторону с пренебрежением, — должна распорядиться, чтобы к столу подали свежую клубнику и шампанское. И ещё я написала список... Нужно заказать из столицы персики и настоящий шоколад. Здесь, на севере, такая тоска, моим подругам нужно подсластить жизнь.